Кое-кому из числа читающих эту часть воспоминаний может показаться, что нового он ничего не узнаёт, всё уже рассказано историками. Но это не так. Необходимо помнить, что аудиозапись делалась в 80-е годы, а в это время о Любанской операции говорить  всё ещё  не было  принято, а уж тем более говорить в печати. То, о чем рассказывает Николай Иванович, он узнавал  непосредственно от участников боёв и сравнивал это со своими находками в Долине смерти. В его воспоминаниях есть такие подробности, о которых, может быть, знал только он, да те бойцы, которые прошли мясноборский ад. Поэтому, когда я слушаю рассказ Николая Ивановича, мне кажется, что  слышу и голоса этих бойцов. Мне важно понимать, как сами они - из окопов, а не с высоты штабного блиндажа, - видели всю ситуацию, в которой оказались. - Н.М.

И наше правительство,  и лично Иосиф Виссарионович Сталин волновались за судьбу  Ленинграда. Во что бы то ни стало нужно было прорвать блокаду. Во что бы то ни стало, иначе город задохнется. Без продуктов, без продовольствия никто воевать не может. В Ставке верховного главнокомандования назрел вопрос: что
же делать? И, когда наши войска вышли на Волхов, обстановка стала вроде поспокойнее и вырисовалась очень хорошая перспектива по освобождению города. Наши войска стояли на правом берегу Волхова, на левом  даже были плацдармы в некоторых районах, в Киришах, например. 54-ой Армии удалось, когда гнали немцев от Тихвина, проскочить через Волхов, и занять там неплохой плацдарм.
Было решено создать Волховский фронт.

(План Любанской операции можно посмотреть здесь)

Это было 17 декабря 1941 года. Во главе фронта был поставлен герой тихвинских боёв генерал армии Мерецков. В состав фронта вошли: 52 Армия, которая вела бои под Новгородом и находилась на левом фланге фронта; 59 Армия - это армия, которая располагалась в районе  Чудово, она была правым крылом фронта, ближе к Киришам.

И прибыла ещё на фронт 2-я Ударная армия. Это бывшая 26 армия , которая была переформирована, можно сказать даже, что она находилась ещё в стадии формирования. Эта армия считалась резервной армией Ставки. Войска ещё подходили, часть войск была в Рыбинске Ярославской области, в Ярославле, из Сибири ещё двигались войска. Армия, в основном, состояла из  бригадного состава.

Во главе армии (я буду рассказывать, в основном, о 2-ой Ударной армии, как раз на её долю выпала самая тяжёлая доля в этих боях, ей пришлось перенести больше всего испытаний) был поставлен заместитель наркома внутренних дел генерал-лейтенант Соколов. Он, правда, недолго там прокомандовал, потому что, как вспоминает Мерецков, вел себя не очень красиво, возомнил себя чуть ли не Суворовым. Были такие глупые приказы о том, что солдат днем питаться не должен, питаться только ночью, для того, чтобы днем заниматься делом, а не приемом пищи. Много занимался шагистикой. Плохо то ещё, что он не знал солдата и не понимал его. И совсем не беспокоился об обеспечении солдат питанием и обмундированием.

Но Соколова быстро убрали, и во главе армии был поставлен Николай Кузьмич Клыков. Клыков - это генерал-лейтенант, участник боёв в первой империалистической войне, участник боев в гражданской войне и участник боев уже на Волховском фронте, он в то время командовал 52 Армией. После него командование 52-ой Армией принял генерал-лейтенант Яковлев.

И вот Клыков принял 2-ю Ударную. Фронт стал пополняться техникой, но её в то время было ещё очень мало, потому что наши заводы, эвакуированные на Восток, не сумели давать необходимое количество вооружения. Основная масса техники осталась на полях сражений 41 года. Но всё же нашим удалось создать небольшой
перевес. Военные люди знают: для того, чтобы наступать по таким болотистым местам,  а, потом, - зима, снег, -и форсировать такую водную преграду широкую, как река Волхов.

Немцы успели здорово укрепиться на левом берегу реки. Чтобы её форсировать, нужно большое численное превосходство, ну хотя бы в пехоте в три раза. Наши имели такое преимущество: в два с половиной раза по пехоте, в танках почти тоже в два раза, точнее, в 1,3 раза, авиации больше, чем в два раза. Но авиация была
очень плохая: старые типы бомбардировщиков, старые типы истребителей. На фронт в то время поступило очень мало новой техники, такой, как штурмовик ИЛ-2, или новый истребитель Яковлева. В основном, были У-2 и старые бомбардировщики. Так что практически никакого перевеса в авиации мы не имели.

Ставка задумала такой план наступления: силами вот этих трех армий - 52, 59 и
2 Ударной - нанести удар немного севернее Новгорода. 59-я  занимает Чудово и продвигается в сторону станции Сиверская, где в то время находился штаб  немецкой 16 армии . 52-я Армия освобождает Новгород и, двигается в сторону Сольцы; 11-я  Армия Северо-Западного фронта идет в это время на соединение с ней. Перед этим она должна была освободить Старую Руссу и продвигаться к Сольцам. Соединившись,  эти армии должны были двигаться затем к Финскому заливу.

54-я Армия под командованием генерала Федюнинского должна была нанести удар из района Киришей, освободить Любань и двигаться тоже в сторону Сиверской, чтобы совместно с войсками 59-ой Армии продвигаться в этом же районе, и потом совместно громить окруженные группировки.
И так же должна была поступать 4-я Армия, которая стояла правее Чудово. Вот такой был разработан план.

Всё было предусмотрено, но, как в своё время рассказывал Кирилл Афанасьевич Мерецков корреспонденту "Красной звезды",  немецкая разведка узнала об основных направлениях операции, и сумела за этот промежуток небольшой подбросить свежие силы на берег Волхова и  закрепиться там. К великому несчастью, наши войска в ходе Тихвинской операции не могли выбить немецкую группировку из района Грузино. Там плацдарм оставался до 1944 года. Оставался немецкий плацдарм  и в районе Киришей, хотя  мы там  тоже имели плацдарм, правее, если смотреть в сторону Ленинграда.

Немцы захватили сами Кириши, и не ушли оттуда до конца 43 года. Это очень мешало наступающим, но перевес вроде у нас был, и Ставка приняла решение начать наступление 7 января 1942 года.

Когда начались бои 7 января,  11 армия сумела продвинуться, даже захватила Старую Руссу,  но потом некоторые соединения были отрезаны, и Старую Руссу освободить не удалось.
52 Армия топталась на месте, она не могла даже форсировать Волхов, лишь 327 стрелковой дивизии полковника Антюфеева в  районе совхоза  "Красный  Ударник" (деревня Лобково) удалось форсировать Волхов,  но она отошла обратно на исходные позиции. И лишь в районе  совхоза "Красный Ударник", в районе д. Ямно 8-я бригада полковника Жильцова ворвалась в деревню  и закрепилась
в ней, правда,  полностью  деревню не удалось захватить, только половину,  небольшой участок территории, но засели там крепко и держались  до следующего наступления.

(Продолжение следует)

*************

Прим. Из воспоминаний К.А. Мерецкова:

   Соколов Г.Г.

«Неудачно были подобраны отдельные военачальники. Позволю себе остановиться на характеристике командующего 2-й ударной армией генерал-лейтенанта Г.Г. Соколова. Он пришел в армию с должности заместителя наркома внутренних дел. Брался за дело горячо, давал любые обещания. На практике же у него ничего не получалось. Видно было, что его подход к решению задач в боевой обстановке основывался на давно отживших понятиях и догмах. Вот выдержка из его приказа № 14 от 19 ноября 1941 г.:

 «1. Хождение, как ползанье мух осенью, отменяю и приказываю впредь в армии ходить так: военный шаг – аршин, им и ходить. Ускоренный – полтора, так и нажимать.

 2. С едой не ладен порядок. Среди боя обедают и марш прерывают на завтрак. На войне порядок таков: завтрак – затемно, перед рассветом, а обед – затемно, вечером. Днем удастся хлеба или сухарь с чаем пожевать – хорошо, а нет – и на этом спасибо, благо день не особенно длинен.

 3. Запомнить всем – и начальникам, и рядовым, и старым, и молодым, что днем колоннами больше роты ходить нельзя, а вообще на войне для похода – ночь, вот тогда и маршируй.

 4. Холода не бояться, бабами рязанскими не обряжаться, быть молодцами и морозу не поддаваться. Уши и руки растирай снегом!»

Ну чем не Суворов? Но ведь известно, что Суворов, помимо отдачи броских, проникающих в солдатскую душу приказов, заботился о войсках. Он требовал, чтобы все хорошо были одеты, вооружены и накормлены.

Готовясь к бою, он учитывал все до мелочей, лично занимался рекогносцировкой местности и подступов к укреплениям противника. Соколов же думал, что все дело в лихой бумажке, и ограничивался в основном только приказами.

На совещании, которое Военный совет фронта созвал перед началом наступления на командном пункте 2-й Ударной армии, командиры соединений выражали обиду на поверхностное руководство со стороны командарма. На этом же совещании выяснилось, что генерал Соколов совершенно не знал обстановки, что делают и где находятся соединения его армии, был далек от современного понимания боя и операции, цеплялся за старые методы и способы вождения войск. И там, где эти методы не помогали, у него опускались руки. Не случайно поэтому подготовка армии к наступлению непростительно затянулась. Было ясно, что генерал Соколов не способен руководить войсками армии».