Прежде, чем вы, уважаемые читатели, перейдёте к воспоминаниям Николая Ивановича Орлова, я хочу познакомить вас с историей их появления на нашем сайте.

Сергей Конюхов и Александр Орлов.
Найденный в мясноборских болотах автомат стал экспонатом музея.


Однажды, в поисках фотографий из Мясного Бора, я набрела на страничку Сергея Конюхова из Новгорода и написала ему письмо с просьбой разрешить мне выставить фото памятника в Мясном Бору на нашем сайте. У нас завязалась переписка,закончившаяся  встречей в Новгороде с самим Сергеем и сыном Н.И. Орлова Александром. Мы с мужем получили  от них огромное количество материалов в виде фотографий, ксерокопий, текстов. Всё это будет выставлено на сайте. Более того, это только небольшая часть того, что хранится в архиве семьи Александра. Но в первую очередь мы решили разместить "Воспоминания" Н.И. Орлова.  Они много лет назад были записаны  ещё на  пленочный магнитофон. Уже  после того, как Николай Иванович ушел из жизни, его  "орлята" перезаписали их на диск. И вот теперь мы   распечатываем этот рассказ. Как вы догадываетесь, распечатка пойдет частями, потому что  сама запись по времени  занимает более шести часов. Мы ничего не меняем  и не правим в рассказе, печатаем его так, как он звучит в аудиозаписи.

Воспоминания будут понятны тем, кто уже  успел ознакомиться  с остальными статьями раздела "Мясной Бор", особенно с "Комендантом Долины смерти". Для тех же, кто попал сразу на эту страницу, я настоятельно рекомендую зайти сюда

Вера Ивановна Мишина


Хочу добавить, что аудиозапись воспоминаний была сделана по настоянию Веры Ивановны Мишиной. Это легендарная женщина в истории поискового движения, и о ней мы тоже готовим рассказ. А  пока я ограничусь сообщением о том, что первые в нашей стране поисковики  из отряда "Сокол"  называют её соколятской мамой, и ежегодно 9 мая на торжественном построении в честь Дня Победы  именно перед ней отчитываются  о своей  поисковой работе за год. Это знак настоящей, народной любви к человеку, который очень многое сделал для того, чтобы, в том числе, снять черное пятно под названием "власовцы" с тех, кто погиб, сражаяь за Родину в Мясном Бору.

Н.  Мельниченко

Довоенная топографическая карта района Мясной Бор.

Увеличенное изображение карты появляется в дополнительном окне для удобства читателей.

Из стихотворения Николая Ивановича Орлова "Долина смерти"

Воспоминания Николая Ивановича Орлова о Долине смерти


Меня часто спрашивают, почему я всю сознательную жизнь посвятил этой, с точки зрения некоторых людей, неприглядной истории. Этой истории изучения боев 2-й ударной армии на Новгородской земле. Ну, и спрашивают, конечно, – ты человек невоенный, зачем тебе это нужно? Дело в том, что я, прежде всего, –
новгородец, родился здесь, и как раз бои, которые происходили на нашей земле, связаны с местами, где проходило  моё детство. Это недалеко от Новгорода, приходилось иногда туда ездить за грибами до войны, знаю эти земли хорошо.

Но началось это все обычно и необычно. В 41-ом  году, когда немцы подходили к Новгороду, наша семья была эвакуирована в Кировскую область. В район мы попали не очень удачный, он  находился на севере от станции Котельнич. Район очень бедный. Отец остался в Ленинграде, мы с матерью ( нас четверо братьев), конечно, переживали большие трудности, все это знают, кто был эвакуирован. Обстановка была тяжелая, но самое главное, как и все советские люди, мы все верили в то, что немцев скоро вышибут с нашей земли и, как говорится, даже не распаковывали чемоданы.
Наступала зима 41-го года, обстановка на фронте была сложная, но из рассказов тех, кто приезжал из-под Новгорода, мы знали, что немцы далеко от Новгорода не ушли, и у нас сохранялась надежда, что мы вот-вот вернемся домой.
И где-то зимой, в конце января 1942 года, в центральной печати стали появляться короткие сводки. Вот в «Красной Звезде», я помню, читал большие очерки о том, что в районе Новгорода – это, правда, писалось ну таким языком, что кто  не жил там, могли и не понять ничего, но по названиям населенных пунктов мы сразу же поняли, что  бои идут вблизи нашего города, и мы очень обрадовались тому, что скоро вернемся домой. Бои шли успешно: примерно за февраль месяц ( я это хорошо помню, хотя прошло много лет), нашим войскам
удалось освободить очень много населенных пунктов, которые мы хорошо знали. Такие, как совхоз «Красный ударник»,  станция Мясной Бор, деревня Мостки, деревня Малая Замошье, Рогавка, Осия и прочее, прочее, прочее. Как раз вот  в Новгородском районе все деревни эти находились.

Так продолжалось, примерно, до мая месяца. В мае месяце вдруг всё исчезло из печати. Для нас, конечно, это было непонятно.  Я уже в это время стал работать. Поступил в железнодорожное училище станции Котельнич, но учиться в то время  особенно не приходилось, приходилось учебу сочетать с трудом. Станция Котельнич не приспособлена была к перевозу тяжелых поездов, а эшелоны шли один за одним: провозилось зерно с Кубани, вывозилось оборудование. Паровозы шли тяжелые с нашей магистрали и нам, мальчишкам,
пришлось строить "треугольник", расширять его в районе станции Котельнич-2. Приходилось очень туго, но те, кто пережил войну, знают, что мы мирились с этими трудностями. И даже  не задумывались над ними, потому что на фронте было гораздо труднее.

И вот где-то в конце августа или начале сентября месяца, открыв однажды газету, я прочитал опровержение Советского Информбюро на сообщение Германского Информбюро о том, что в районе станции Мясной Бор окружены и уничтожены три советских армии: 52-я, 59-я и 2-я Ударная.  (Прим. - Совинформбюро сообщило об этом 30 июня. Текст сообщения в примечаниях к этой странице.- Н.М.)Наше информбюро опровергало это сообщение Германского информбюро и сообщалось о том, что  войскам 2-й Ударной армии удалось выйти из окружения, что это немецкая очередная липа. Но между тем сообщения уже стали поступать об
оборонительных боях, очень короткие. Ну и, как потом стало известно из истории, до 44-го года особо таких наступательных операций на Волховском фронте не производилось.

После войны мне удалось очень быстро, по тем временам вернуться домой (я работал на авиационном заводе, а если кто жил в то время, тот  знает, что уйти с работы и куда-то уехать, даже хотя мы эвакуированными были, не очень-то просто). Но начальство меня поняло, тем более, что я потерял отца в ходе войны, долго ничего не знал о нем. Он находился на фронте, мать тоже уехала из этого района, и  я её тоже  потерял.  Когда освободили Новгород, я сразу же написал письмо на адрес своей бабки, которая проживала в Шимском районе, сразу за рекой Шелонью. Она тоже была эвакуирована, но я твердо был уверен, что бабка сразу же вернется домой. Так оно и получилось, вслед за наступающими войсками моя бабка с моим дядей – ее сыном и теткой - вернулись сразу же в деревню. И когда они получили мое письмо, они мне сразу ответили, прислали адрес матери и адрес отца.

Я списался с отцом, который  в то время еще воевал. Войну он закончил в Белоруссии. И меня потянуло домой. Когда отец демобилизовался в 45-ом году, он приехал в Новгород, но ввиду того, что он был коммунист, и работников железнодорожного транспорта ( он старый железнодорожник), не хватало, да и в
Новгороде и  жить-то негде было, - он был послан работать на станцию Мясной Бор. И когда я к нему в 46-ом году приехал на эту станцию, то  встретился с семьей.
Когда я еще ехал домой из тыла, я увидел всю картину тех лет .Это разрушенный Клин, взорванные путепроводы, временно сколоченные деревянные мосты, мост через Волхов, разрушенная станция Окуловка, разбитое Чудово. А Чудово я очень хорошо помнил до войны, потому что сюда, будучи пионерами, мы ездили в клуб  Чудовского цементного завода. Чудово я хорошо помню, это был красивый, зеленый городишко с прилично развитой промышленностью, потому что еще до войны там была спичечная фабрика, стекольный завод и огромный цементный завод, который снабжал весь наш Северо-Запад своим цементом. Все это находилось теперь в руинах.

Очень запомнился на всю жизнь  проезд от Чудово до станции Мясной Бор: начиная от Чудово, особенно в районе Спасской Полисти, все леса были уничтожены кругом. Из окна вагона были видны даже лежащие останки погибших воинов, стояли сгоревшие танки. Не было ни одной деревни, не было ни одной вокзальной постройки – были просто сколочены сарайчики. И когда я приехал в Мясной Бор, увидел то же самое.

В Мясном Бору в 46-ом году, как и везде, люди жили в землянках. Многие из тех, кто остался в живых, вернулись в родные места, часть из них приехала из немецкого тыла. Туда они были эвакуированы в ходе боев. Часть людей вернулась из советского тыла. Ну и люди, конечно, мирились с этими трудностями, землянок было полно, потому что там все время стоял фронт. Были землянки, и люди селились в этих землянках. Сама станция – это был небольшой сарайчик, построенный из досок, где стоял телеграфный аппарат, две стрелочные будки и немецкий барак, вывезенный из леса, в котором жили семьи железнодорожников.

Вот так началось знакомство с Мясным Бором. На самой станции лежал разбитый эшелон, валялся паровоз, перевернутый вверх колесами. И сразу же я заметил на второй день, что вокруг железнодорожной насыпи на перевернутых железобетонных огневых точках видны надписи – «Мины, мины, мины». И надписи о том, что разминировано от оси пути 50 метров. Это практически значит, что  нельзя даже отойти  куда-то в сторону от железной дороги. Разминирование проводили саперы, которые шли сразу за наступающими войсками и ремонтировали, вернее восстанавливали железную дорогу.

Очень было и трудно и страшно, и как-то тоскливо по вечерам. В то время никаких клубов, ни радио  - ничего у нас не было. Вся наша жизнь культурная заключалась в том, что мы приходили к поездам, идущим на Бронницы или на Чудово, или идущим обратно; получали там газеты, смотрели  на других людей. Потому что нас в Мясном Бору тогда ещё было немного,  и нам было очень приятно, что люди едут и туда, и сюда, и возвращаются. Больше мы ничего не видели. А  вот когда, бывало, сидишь вечером на скамейке, у развалин бывшего вокзала мясноборского, а погода в 46-ом году была очень жаркая, в то время по всему Советскому Союзу была засуха,  - и когда ветер дул с запада, трудно было дышать: был страшный запах  трупного разложения. Я уже знал в то время, что место, находящееся  чуть западнее Мясного Бора, называлось  уже в войну  «Долиной Смерти».
В леса эти в то время никто не ходил. Побывали, правда, воинские части  на разминировании, пробовали разминировать, но это буквально велось на территории недалеко от железной дороги и разминировалась одна  из дорог, ведущая в лес, - потому что нужно было строить и восстанавливать деревни, нужен был лес. Был прислан строительный батальон, состоящий из молдаван, мобилизованных в Красную Армию. Они стали вывозить лес.

Это была первая единственная дорога, по которой можно было пройти. Была одна тропиночка, по которой женщины ходили за ягодами в сторону деревни Земтицы, потому что там минных полей противопехотных не было, а на противотанковые женщины просто не обращали внимания. И к великому счастью, насколько я знаю, никто из женщин, ходивших за ягодами, на мине  не подорвался.

Однажды мать меня позвала: "Пойдем, поможешь мне собирать ягоды". Ягоды в то время  были основным нашим побочным заработком, потому что существовала еще  карточная система, жить было тяжело, с продуктами плохо.
Правда, мы были очень рады, это я хочу отметить, что мы в то время действительно рады были – тому, что мы остались живы, что вернулись на свою землю; было очень весело, хотя и трудно жить. Мы ходили друг к другу в гости, и даже собирали свои последние продукты, чтобы отметить совместно  все наши праздники. 

Все, кто жил на станции и в деревне, жили одной семьей. Потому что горе, пережитое в войну, сплотило нас и мы как-то чувствовали друг друга даже родными.

Так вот, этот сбор ягод было вроде как добавка такая к скудному питанию: ягоды возили в Ленинград, там продавали,  а затем  шли в открывшиеся к тому времени так называемые  коммерческие магазины, в которых можно было уже подешевле что-нибудь купить. Зарплата в то время была  мизерная. Я вот лично, когда поступил на железную дорогу, имел оклад месячный 450 рублей, это 45 рублей по -  теперешнему.

И вот тогда я первый раз пошел с матерью на болото. Это трудно сейчас даже представить кому-то, потому что идешь по узкой тропе, вокруг натянута колючая проволока, там прошли саперы по дороге, это бывшая дорога,  она строилась до войны от  торфпоселка  до станции Мясной Бор, так называемая "копаная" дорога, и кругом надписи – желтая таблица, черный череп, красная надпись : «Мины, мины, мины»...

********************************


Примечание:

СОВИНФОРМБЮРО

Оперативная сводка за 30 июня 1942г.

Еще одна фальшивка гитлеровского командования

28 июня ставка Гитлера выпустила в свет ещё одну очередную фальшивку. На этот раз фашистские борзописцы "уничтожили" на бумаге, не много - не мало, три наших армии: 2 ударную, 52 и 59 армии Волховского фронта, якобы окружённые немцами на западном берегу реки Волхов. При этом гитлеровские писаки приводят астрономическую цифру в 30.000 якобы захваченных пленных, а также о том, что число убитых превышает число пленных во много раз. Разумеется, эта очередная гитлеровская фальшивка не соответствует фактам.

В феврале текущего года наша 2 ударная армия глубоко вклинилась в немецкую оборону, отвлекла на себя большие силы немецко-фашистских войск и в течение зимы и весны вела упорные бои с противником и нанесла ему крупные потери. Много раз противник делал попытки перерезать коммуникации 2 ударной армии и каждый раз после понесённых больших потерь вынужден был отступать. В первых числах июня немецким войскам удалось в одном месте прорваться на коммуникации 2 ударной армии. Совместными ударами 59 и 52 армий с востока и 2 ударной армии с запада части противника, прорвавшиеся на коммуникации 2 ударной армии, были большей частью уничтожены, а остатки их отброшены в исходное положение. В ходе этих боев немцы понесли огромные потери в живой силе и технике. По неполным данным, в этих боях немцы потеряли только убитыми не менее 30 тысяч человек. Особенно большие потери в этих боях понесли 1, 126, 254, 285, 291 пехотные дивизии, полицейская дивизия СС и иностранные легионы "Нидерланд" и "Фландрия", причём полицейская дивизия СС и иностранные легионы почти полностью уничтожены.

Части 2 ударной армии отошли на заранее подготовленный рубеж. Наши потери в этих боях до 10 тыс. человек убитыми, около 10 тыс. человек пропавшими без вести.

Потеряно 102 орудия, 12 танков и 200 пулемётов. Следовательно, ни о каком уничтожении 2 ударной армии не может быть и речи. Что касается 52 и 59 армий, то они в клин, вбитый в немецкую оборону, не вводились и на их коммуникации противник не выходили. Наоборот, эти армии наносили серьёзные удары по войскам противника, прорвавшимся на коммуникации 2 ударной армии, и обеспечивали отвод её частей на новый рубеж.

Таковы факты, начисто опровергающие очередную гитлеровскую фальшивку.

СОВИНФОРМБЮРО.