В книге музыковеда А. С. Розанова «Музыкальный Павловск» воспроизведена картина музыкального быта прошлой эпохи, рассказывается о демократизации концертно-исполнительского дела, начавшейся после постройки Павловского вокзала, ставшего первой в России "летней филармонией". Этот очерк поможет читателю лучше узнать историю Павловска и так прочно связанную с ней атмосферу музыки и красоты.

Весной 1703 года, и боях Северной войны, Петр I отвоевал у шведов бывшую "Водскую пятину" Великого Новгорода - исконно русские земли по берегам реки Невы. У впадения ее в Финский залив основан был Санкт-Петербург - новая столица Государства Российского; неподалеку от города вскоре возникли нарядные резиденции - дворцы, предназначенные для летнего местопребывания императорского двора. Петергоф ослеплял сверканием фонтанных струй и блеском золота, отраженным зеленоватыми морскими волнами, по которым в Петербург, надув паруса, приплывали русские фрегаты и украшенные резьбой торговые корабли под флагами всех европейских государств. Расположенное вдали от моря Сарское (Царское) Село славилось охотой. Для нее, вблизи раззолоченного Екатерининского дворца, отведен был обширный Зверинец. Охотились и в соседних лесах. Холмистая местность по берегам речки Славянки изобиловала дичью и пушным зверьем.

В середине XVIII века здесь верхом скакали императрицы в гвардейских мундирах, окруженные свитой; лаяли собаки, звучали охотничьи рога - повторенная лесным эхом первая музыка в тех местах.

Когда 12 декабря 1777 года 101 пушечный выстрел "возвестил россиянам" о благополучном разрешении от бремени жены наследника престола вел. кн. Марии Федоровны сыном, Александром, обрадованная рождением внука бабушка, Екатерина II, подарила его отцу, Павлу Петровичу, 362 десятины леса и несколько деревень по течению Славянки, с приписанными к ним крепостными крестьянами. Место названо было Селом Павловским.

Работы по созданию резиденции для "малого" двора начались весной 1778 года. Подневольные строители - солдаты и крестьяне (переведенные на барщину) рубили лес, прокладывали дороги, рыли пруды. Для владельцев поместья построили два небольших дома: Мариенталь (в 1790-х гг. уступивший место игрушечной крепости Бип или Бибс) и Пауль-люст, высившийся на склоне холма, живописно спускавшегося к запруженной реке. В 1780 году архитектор Ч. Камерон приступил к созданию пейзажного парка. "Увеселительные места" - павильоны "пасторальные": Молочня, Шале, Хижина угольщика, или "античные": Колоннада Аполлона, Храм Дружбы, Руина - появились в тени рощ на холмистых берегах Славянки и на зеленых лужайках по ее извивам. Через два года Ч. Камерон заложил фундамент Большого дворца.

Начиная с лета 1779 года Павел Петрович и Мария Федоровна каждое лето "имели пребывание" в своих Павловских "домиках" сначала кратковременными наездами. Тотчас музыка, неизменное украшение придворного быта XVIII века, заняла свое место в жизни двора.

Придворные дамы и фрейлины, известные в аристократическом кругу любители искусств - Е. И. Нелидова, Н. С. Борщова (Мусина-Пушкина), Г. И. Алымова (Ржевская), В. Н. Аксакова, Е. С. Смирная или Смирнова (кн. Долгорукова), камергеры и камер-юнкеры кн. П. М. Волконский, кн. Н. А. Голицын, кн. Ф. Н. Голицын, кн. И. М. Долгоруков (талантливый актер и писатель), А. А. Мусин-Пушкин, С. И. Плещеев, Г. Г. Кушелев, Ф. А. Виолье (секретарь и библиотекарь вел. кн.) - пели и "играли на музыкальных инструментах, а гр. Г. И. Чернышев к тому же талантливо импровизировал на клавесине. (Он же с чтецом Павла Петровича, Ф. Г. Лафермьером, был главнейшим поставщиком театрального репертуара для Павловской любительской труппы). "Опись находящимся в Паульлюсте... мебелям", составленная в январе 1780 года, упоминает стоявшие в Турецкой комнате дворца "клавикорты... с пульпетом" для домашнего музицирования.

Оживлению Павловской музыкальной жизни немало способствовало назначение придворным композитором и клавесинистом Д. С. Бортнянского, вскоре после его возвращения из Италии. Для придворного любительского театра он сочинил свои "русские" оперы и музыку к пьесам "на случай", писал и марши для духовой музыки, сопровождавшей парады, разводы и прочие военные забавы Павла Петровича. По желанию Павловских "хозяев" он писал также французские романсы, клавирные сонаты и пьесы, а главное - камерные ансамбли, по которым можно судить, не боясь впасть в ошибку, на каких инструментах играли придворные музыканты-любители в концертах во дворце. Замечательные по музыке, технически нетрудные и прозрачно инструментованные, Эти сочинения звучали в Павловске по вечерам в летнее время. Для камерного музицирования служили, вероятно, и ноты, до сих пор хранящиеся в Павловском дворце-музее: скрипичные дуэты и симфония Ф. А. Тица, трио И. Кирнбергера, клавесинные сонаты, квартеты, флейтовые дуэты И. Плейеля и другие.
Уроки игры на арфе брали Мария Федоровна и ее дочери. В "Книге Павловской конторы для записи приезжающих и отъезжающих" за 1794 год регулярно отмечалось появление в Павловске "учителя Кардона" - французского арфиста Ж. Б. Кардона (принимавшего также участие в смешанном квартете Павла). Игре на клавесине и фортепиано детей наследника обучал, по-видимому, сам Бортнянский.

В Большом дворце находилось несколько клавишных инструментов. Опись дворцового имущества в 1790 году упоминает фортепиано из Биллиардной комнаты и "пиано-форте с органами из красного дерева", стоявшее в Уборной в нижнем этаже дворца. Перечисляя предметы, помещенные в павильоне Шарбоньер, опись указывает на "клавикорты лакированные пяльевые с цветами, на ножках. При которых пульпет (пульт)". Из них в Павловском дворце-музее сохранилось только одно английское пятиоктавное фортепиано работы лондонского мастера Zumke, долгие годы простоявшее в Розовом павильоне. Нарядные клавикорды ("с органами"), изготовленные в Петербурге в 1783 году мастером Габраном, поступили в Павловск из Гатчины и к прежнему убранству дворца отношения не имеют.

Большую роль музыка играла в театральных развлечениях двора. Уже в течение лета 1784 года, первого лета, проведенного Павлом Петровичем и Марией Федоровной в еще не достроенной Павловской усадьбе, на дворцовом театре шли зингшпили силами придворной немецкой труппы.

Однако в ближайшие годы основным театральным увлечением двора сделался "благородный" (любительский) театр. "... Хозяева Павловска любили театр, ... это была забава по моде..." - писал в "Повести" кн. И. М. Долгоруков. Пристрастие владельцев Павловска к этой "забаве" соответствовало пристрастию к любительскому театру, широко распространенному в европейском обществе второй половины XVIII века. В Павловске и Гатчине это делалось, вероятно, не без некоторой оглядки на любительский театр в Малом Трианоне,- в Версале.

Великосветские актеры разыгрывали комедии, пародии на трагедии, водевили, сочиненные гр. Г. И. Чернышевым; пантомимы в стиле комедии дель арте (где появлялись Арлекин, Пьеро, Панталоне, Коломбина и Добрый Гений); небольшие интермедии-пасторали - пьесы из сельской жизни, восхвалявшие семейные добродетели великокняжеской четы, сочинявшиеся тоже поэтами-придворными.

Самой значительной из подобного рода пьес была поставленная, вероятно, в 1785 году интермедия "On у dit се qu'on у pense" ("Там говорят то, что думают" (франц.)). Более дивертисмент, чем пьеса, эта пастораль лишена интриги и действия. "Счастливые поселяне" Матюрин, Като, Блэз куртуазно комплиментируют "хозяев Хижины" в стихах и прозе, танцуют фрикасе и для придания своей речи истинно сельского колорита говорят на подчеркнуто народном французском языке. В рукописи названы только авторы текста Г. И. Чернышев и А. А. Мусин-Пушкин. Не есть ли эта нехитрая "безделушка" прообраз либретто первой из трех "павловских" опер Д. С. Бортнянского "La Fete du Seigneur. Comedie, melee d'airs et de ballets" ("Празднество сеньёра, комедия с пением и танцами" (франц.). Обе пьесы роднит прежде всего общий сюжетный мотив - ожидание приезда в деревню сеньора (владельца), составляющий содержание первых двух актов оперы Бортнянского.

Дата постановки "Празднества сеньёра" неизвестна. Титульный лист партитуры указывает только на то, что опера была представлена на павловском театре в 1786 году. Действительно, как писал тогда И. М. Долгоруков, "все лето мы играли разныя комедии, то в Павловском, то в Гатчине". 15 октября того же года А. Б. Куракин писал своему брату Александру о представленной тем же летом "рапсодии с различными куплетами", авторами которой были все те же Г. И. Чернышев, А. А. Мусин-Пушкин и Ф. А. Виолье. Так как Куракин указал, что сюжетом ее был "сельский праздник, устроенный местным сеньёром" и что Н. А. Голицын в роли "инвалида" представил одного из павловских садовников, можно предположить, что он имел в виду именно "Празднество сеньёра".

11 октября 1786 года на гатчинском придворном театре "благородные" -любители представили новую оперу Бортнянского "Le Faucon" ("Сокол" (франц.) на либретто Франца-Германа Лафермьера (1737-1796), бывшего преподавателя, потом чтеца и библиотекаря Павла Петровича.

Основательно изучивший французский комедийный репертуар, французскую и итальянскую комическую оперу, свободно владевший французским стихом, Лафермьер создал неглубокие по содержанию, но стройные по форме музыкальные комедии - канву для традиционного светского спектакля, от которого ничего, кроме "приятности", и не требовалось; художественное значение и право на жизнь театральные сочинения Лафермьера получили только благодаря замечательной музыке Бортнянского. В тексте "Сокола" встречается прямой намек на пейзаж павловского парка. Описывая декорацию II действия, места сельского уединения Федерика, Лафермьер указал: "Можно было бы воспользоваться видом Шале, при условии, что несколько деревьев будет немного выдвинуто вперед".

Часть зимы (когда уже начинали "загоховлять забавы"), весну и лето 1787 года Лафермьер и Бортнянский посвятили созданию новой оперы для Павловска - "испанской" "Le fils rival on la moderne Stratonice" ("Сын-соперник, или Новая Стратоника" (франц.). Музыка, сочиненная Бортнянским "на предмет из истории Дон Карлоса", была "еще трогательнее и лучше, нежели для прежней" ("Сокола"). Опера эта "готовилась с большим великолепием.

Новыя написаны славным художником декорации, сшиты за счет Двора всем актерам испанские костюмы. .."

Политические события этого года, путешествие Екатерины II в Крым, раздражение Павла Петровича и Марии Федоровны тем, что они были отстранены от участия в нем, усилившаяся вражда между "большим" и "малым" дворами отвлекали владельцев Павловска от домашнего театра. Однако с возвращением императрицы в притихший в ее отсутствие Петербург "все вошли в прежнюю тарелку..." ив Павловске "принялись снова за театральные увеселения". Первое представление "Сына-соперника" состоялось там 11 октября 1787 года, ровно через год после постановки "Сокола". "...Опера дон Карлоса произвела на театре особенное действие и не могла не понравиться всем: великолепие декораций, богатство костюмов, превосходная музыка, заманчивый склад интриги в опере, все пленяло и взор и слух и чувства зрителей", - вспоминал И. М. Долгоруков.

В спектакле были заняты те же участники Павловской труппы. Партию лирического тенора (дона Карлоса) пел Ф. Ф. Вадковский; героини (Элеоноры) - В. Н. Аксакова (Шац), а главной фигурой в спектакле была, как обычно, Е. И. Нелидова. Обаятельная дурнушка небольшого роста, она свободно чувствовала себя на сцене в партиях веселых и лукавых субреток (Марины в "Соколе", Саншетты в "Сыне-сопернике"). Подобные роли в выгодном свете показывали ее небольшой, подвижный голос, легко справлявшийся с несложной колоратурой, живую игру и умение изящно двигаться и танцевать. Кроме опер Бортнянского, придворные-любители играли в Павловске и Гатчине французские комические оперы "Дезертир", "Роза и Кола" Монсиньи, "Избранница из Саланси" Гретри и "Нина" Далейрака.

К концу 1780-х годов тучи над малым двором сгустились. Все возраставшее увлечение военными "упражнениями" вытеснило театральные забавы. Труппа "благородных" актеров распалась; многие из них оказались удаленными или сами отошли от двора. Закончился самый примечательный период в музыкальной истории Павловского дворца, благодаря высокой художественной ценности опер Бортнянского оставивший неизгладимый след в русской музыке XVIII века. Интермедии, которые изредка играли в Павловске в 1790-х годах, носили уже иной, чисто семейный характер. (Одна из них была разыграна во дворце в августе 1789 года, и по окончании спектакля хор пел кантату. 19 августа 1795 года в Собственном садике, вечером, при свете лампионов, дети наследника представили "антологическую интермедию" "Les adieux des nymphes de Pavlovsky" ("Прощание Павловских нимф" {франц.). Пан, Божество водопада и Фавн беседовали под музыку, прощаясь с летом. Группы нимф, замершие вокруг бюстов Генриха IV и Сюлли, оживали, услышав звуки напева, сыгранного Фавном, и начинали танцевать. Возможно, что музыка к интермедии и была написана Бортнянским). Однако театральные представления в XVIII веке считались неотъемлемой частью придворных празднеств. Пышные зрелища при участии русской и итальянской оперных трупп, хора и балета владельцам Павловска были не по средствам. Им приходилось довольствоваться лишь скромными представлениями французских комических опер силами придворных актеров. Из переписки вел. кн. Елизаветы Алексеевны с матерью видно, что 29 июня 1794 года при дворе шла опера "Ричард Львиное Сердце" Гретри "с балетом".

Особого внимания заслуживает вопрос: где именно находился в Павловске театр в 1780-х годах?

И. М. Долгоруков в "Повести" подчеркивал, что и там тоже был театр. Мария Федоровна заботилась об украшении театрального зала гирляндами бумажных цветов и в одном из писем поручала управляющему Павловском К. Кюхельбекеру поставить в оркестровую яму клавесин из павильона Шарбоньер. Театр упоминается и в отправленном в дворцовую контору 3 июля 1787 года донесении о потерянных вещах. Следовательно, специальное театральное помещение в Павловске в 1780-х годах существовало. Но опись дворцового имущества, составленная в 1790 году, подробно описывающая дворец, парковые павильоны, оранжерею с находившимися там предметами меблировки и обихода, о театре не упоминает. Нет его и на современных планах дворца и парка.

Трудно предположить, чтоб спектакли устраивались в одном из самых вместительных залов дворца, например, в только что отделанной Белой столовой. Может быть, театр находился в одном из двух павильонов, соединенных тогда с дворцом открытой колоннадой? Деревянный театр "в английском саду, у качелей", в конце ведущей ко дворцу тройной липовой аллеи, выстроен был по проекту архитектора В. Бренна только весной 1794 года. С лицевой, обращенной ко дворцу стороны его фронтон увенчивало скульптурное изображение голубки; бревенчатые стены были отделаны "фальшивым треллажем". В зрительном зале, устланном ковром "с вышитыми разными цветами", расставили 20 ольховых стульев со штофными подушками и 46 "простых Камышевых". Из партера лестница вела в верхний ярус. Над оркестром висела большая хрустальная люстра. Кроме того, зал освещали свечи в настенных шандалах. Красный штофный занавес, отделанный поверху "золотым гасиком" и бахромой снизу, отделял зал от сцены, оборудованной машинами и колесами.

Под музыку в Павловске танцевали на "комнатных" балах и садились за обеденный стол в Храме Дружбы или Оранжерее. Музыка украшала летние семейные торжества с "иллюминацией и фейерверком". Так, в 7-м пункте программы праздника, намеченного на 22 июля 1787 года, сказано: "На озере будет хорошенькая лодка с навесом из дранок; в ней поместятся музыканты. Эта лодка будет тихо плавать взад и вперед перед храмом". Вероятно, для подобных случаев Бортнянский и переложил часть вокальных номеров из оперы "Сокол" для духового секстета. По верному замечанию А. С. Рабиновича, эти переложения предназначались для "каких-нибудь застольных или прогулочных divertimenti (развлечений (итал.) Павловского двора". Музыка сопровождала и парадные приемы во дворце. Под роговой оркестр 30 июля 1779 года Екатерина II ужинала "в кувертах" при пушечной пальбе. Естественно предположить, что для обслуживания музыкальных потребностей малого двора при нем существовал собственный небольшой оркестр. Тем не менее в штатных расписаниях двора музыкантские должности не указаны. Вероятно, по мере необходимости приглашались придворные музыканты из Царского Села и Петербурга.

Со смертью Екатерины II (в ноябре 1796 г.) Павловск из места отдыха великокняжеской семьи стал одной из летних императорских резиденций. В новых условиях придворной жизни музыке пришлось выполнять и новые функции. Теперь во время бесчисленных смотров на Парадном поле постоянно ревели трубы и гремели барабаны военных маршей. Отсюда, по мановению царской руки, солдаты шли сражаться в далекие равнины Северной Италии и горы Швейцарии.

А при дворе царила праздничная торжественность, "украшаемая сладостными звуками музыки". Под нее там "кушали обеденное кушанье на птичьем дворе в 109 кувертах" 25 июня 1797 года. Во время "сельского праздника" хор капеллы исполнил Песнь Ю. А. Нелединского-Мелецкого (автор музыки неизвестен), и вечер закончился балом в парке под духовую музыку.

В конце 1790-х годов, когда войной была охвачена значительная часть Европы, в Павловске, по свидетельству Н. А. Саблукова, "каждый вечер происходили сельские праздники, .. .театральные представления, .. .концерты". Особенно обильно развлечениями было лето 1799 года. В то время, как русская кровь лилась в Италии и войска под командованием А. В. Суворова побеждали французов при Треббии и Алессандрии, в Павловске пели и танцевали. Но над всеми удовольствиями висела словно грозовая туча. Среди вспышек гнева коронованного безумца придворные трепетали, но старались веселиться. Относительная простота и непосредственность былого павловского бытия уступили место жизни, подчиненной строгому придворному этикету. "При игрании музыки" происходили торжественные обеды на террасе или "под тенью, что против Зеркальной комнаты". Придворные концерты и танцевальные вечера устраивались в Музыкальном или Круглом зале ("Salon de Musique").

Владельцы Павловска перестали быть "хозяевами Хижины". Семейные размолвки с мужем приводили в отчаяние Марию Федоровну. Для их детей неуравновешенный характер отца делал близость с ним невыносимой. Однако в глазах подданных он старался выглядеть и повелителем, и "счастливым семьянином". Демонстрировать это призваны были сентиментально-буколические идиллии, иногда разыгрывавшиеся в Павловске. Например, 8 июня 1798 года, когда Павел Петрович прогуливался в Старой Сильвии, отдаленной от дворца тенистой части парка, то у домика Крик он был остановлен "хором поющих голосов". Войдя внутрь, он нашел там "свою супругу в образе певицы, исполнявшей песню Гретри ,,Ou est - mieux qu'au sein de sa famille"" (Где лучше нам, чем в кругу своей семьи?" (франц.).

В первом скрипаче оркестра он узнал своего старшего сына, а дочерей увидел за арфой и фортепиано. 19 августа 1799 года "во время полдника в Вольере... представлена была серенада придворными кавалерами, составляющая. .. вид некоторого из разных театральных представлений деревенского обращения". Но это были только единичные воспоминания о павловском "благородном" театре. Любительские спектакли уступили место представлениям комических опер, дававшихся силами придворной французской оперной труппы. 15 августа 1799 года двор отправился "в здешний Павловский театр к обозрению французской оперы "Розоколо"- "Rose et Colas" Монсиньи. (А на севере Италии в этот день А. В. Суворов одержал победу при Нови.) В августе того же года в Павловске шли оперы "Камилла" и "Грозовой день" Далейрака.

Музыка сопровождала и торжественную водную прогулку 22 июня 1799 года, когда владельцы Павловска прошли в Трельяж и сошли по каменной лестнице на пристань, чтобы сесть "на трешкот и поехать прогуливаться, в продолжении чего на следуемых впереди двух маленьких судах играла духовая музыка, а с крепости Бип произведена пушечная пальба". Через несколько дней прогулка повторилась, на этот раз под звуки русских песен, исполнявшихся придворными певчими.

Управление Певческой капеллой указом от 11 ноября 1796 года, сразу по восшествии на престол, функции его в Павловске приобрели теперь новый характер - хор певчих принимал непременное участие в придворной жизни. Кроме того, композитора связывали с Павловском и чисто материальные интересы: он получил там в дар участок земли на высоком берегу Славянки, против крепости Бип. В 1799 году в неуклюжих стихах "Д. С. Бортнянскому, на прекрасный его домик в Павловске" композитора воспел гр. Д. И. Хвостов:

.. .Ты, Орфей реки Невы! Посреди людской молвы, При обители Фортуны, Взяв священной арфы струны, Весел в садике своем; О Суворове хлопочешь, И душою кроткой хочешь, Чтоб он буйства сверг ярем...

Представление о том, какая симфоническая музыка могла звучать тогда в Павловске, дает хранящийся во Дворце-музее нотный материал. Главное место занимают в нем симфонии Ф. Э- Баха, Йозефа и Михаэля Гайднов, Моцарта, Кожелуха, Пишля и других. Симфонии "Охота" Ф. А. Гофмейстера и "Сражение" Ф. Нейбауера, несомненно, рассчитаны на исполнение их именно при дворе. Там, вероятно, находили живой отклик самые названия частей симфонии Нейбауера: "Речь к воинам", "Обе армии выстраиваются в боевом порядке", "Сражение", "Празднование победы". Увлечение комической оперой, охватившее Европу во второй половине XVIII века, нашло отражение и в Павловской нотной библиотеке. Объемистые сборники содержат увертюры к большинству известных тогда комических опер французских и итальянских авторов, в том числе живших и работавших в России.