1988 год. Интервью с Эдуардом  Васильевичем Раненко, оператором документального фильма по сценарию С.С. Смирнова "Комендант Долины смерти". Распечатка аудиозаписи из архива А.Н. Орлова


Эдуард Васильевич Раненко, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, кинодокументалист

Кор. - Как вы познакомились со Смирновым?

Э.Р. - Я со Смирновым практически не был знаком. Он приезжал сюда к Коле Орлову, они были в Мясном Бору, ходили, обговаривали, договаривались. Потом, когда  сценарий Смирнова  поступил на студию, ко мне приехал режиссер Юрий Федорович Рябов. Мы с ним снимали фильм. И мы решили перед фильмом снять большой сюжет. На студии не очень поверили сценарию и всему тому, что написал Сергей Сергеевич. Начали снимать сюжет. Тогда отряд "Сокол" был маленьким. Часть этого отряда с Николаем Орловым бродила по Мясному Бору.

Кор. - Какая цель съемок была?

Э.Р. - Чтобы посмотреть, какой фактический материал имеется. То, что мы там увидели - это жуть, словами не передать. Я последнее время уже несколько раз бываю там, в Мясном Бору, и сейчас такого уже не вижу, видимо, заросло. Видимо, планета залечивает свои раны.

 А в то время, когда первый раз подошли к Долине, со мной был приятель, не имевший прямого отношения к съёмкам. Он поехал просто как в лес, как бы за компанию. Всю дорогу он шутил, смеялся. А когда подошли к первой воронке, заполненной водой...  До этого какие-то ленинградские пацаны, которые там часто ходили, бросили в воронку  мину. Что мы увидели - на всех кустах вокруг воронки сапоги с костями, черепа, кости всевозможные, обмундирование, котелки, - чего там только не было! - и всё это повисло на ветках. Всё это взрывом выкинуло. Как он это увидел, этот знакомец мой, так всё. И во время съёмок, и по дороге обратно до самого города не проронил ни слова.

Та самая воронка...
Из архива А.И. Орлова

О количестве людей, лежащих там до сих пор (сейчас-то вывозят, перезахоранивают), но тогда это были сплошные поля. Обычно говорят, что в кино можно всё сделать, а здесь делать не нужно было ничего. Я Коле говорю: "Ты найди сначала останки хоть кого-нибудь, а я потом камеру включу и буду снимать, чтобы зря плёнку-то не тратить. А то мало ли сколько ты искать будешь!" А он говорит: "Включай сразу!" Я ему опять: "Зачем сразу, плёнка-то идет".  А он в ответ: "Да я сразу найду!"


На снимке запечатлен момент съемки Эдуардом Раненко (сидит с камерой) одного из сюжетов фильма "Комендант Долины Смерти". Снимок Валерия Гильбо. Осень 1968 года.
Фото из архива А.И. Орлова

 Откровенно говоря, я не поверил, но камеру включил. И буквально через четыре-пять секунд Коля  - щупом тук-тук-тук, и точно - нашел. Там какой-то солдат лежал на боку, видимо, как его убило, листвой потом засыпало... В 1969 году,  то есть 19 лет назад, слой земли и листвы был сантиметров 10-15, а сейчас побольше намного. И что удивительно, сразу медальон нашли. Коля сразу определил, где он может быть. Расковырял это место, открыли медальон, и прочитали фамилию. Нашли адрес родственников погибшего, дочку.

 У нас было две съёмочных группы. Я вел съёмки в Мясном Бору, а вторая группа поехала с этим медальоном в Канск, где  жила дочь погибшего. Коля Орлов написал  дочери солдата письмо , где всё рассказал, описал всё, а съёмочная группа взяла это письмо с собой. Там, на почте отметила конверт штемпелями, потому что нам нужно было снять момент, когда эта женщина получает письмо.

Они нашли её на фабрике, где она работала швеёй, договорились, что якобы снимают её на производстве, а потом договорились, что будут снимать её и дома. Договорились с почтальоном, заранее поставили свет. Приходит почтальон, приносит письмо. Она получила письмо и с растерянной улыбкой говорит: "Потом прочту, оно от какого-то незнакомого человека". Николай Орлов был, конечно, ей тогда не знаком. А ребята наши сделали вид, что они не снимают, говорят ей - да ничего, ничего, читайте, у нас камера забарахлила. А сами камеру включили. Она, улыбаясь, начала читать письмо, и постепенно лицо в кадре менялось, менялось до тех пор, пока она не разрыдалась...

В общем, было из-за чего, потому что это был небольшой поселок, поселочек даже. И там стоит обелиск  односельчанам, погибшим в войну. Все фамилии есть, кроме фамилии её отца. Потому что Вторая Ударная - это предатели. Этот эпизод съемки получился одним из главных. Фильм был о Коле Орлове, как об энтузиасте, который всё это раскопал в прямом и переносном смысле, и о том, что эти люди незаслуженно прокляты, и родственники их незаслуженно были обойдены, обижены. Им же ни пенсии, ничего! На них смотрели, как на родственников предателей. Вся эта история сложная и тяжелая...

О дальнейшей истории фильма. Когда мы сняли этот сюжет перед фильмом, кто-то из журналистов дал в "Советскую Россию" информацию об этом. Что, мол, по местам, где Вторая ударная.. и такое прочее. И когда у нас был фильм сделан только-только на одной пленке готовой,  политуправление армии затребовало этот фильм. Мы были полностью убеждены в том, что Сергей Сергеевич Смирнов - авторитет, и всё там будет в порядке. Но мы же не знали той истории, которую совсем недавно узнали. В то время Сергея Сергеевича уже начали травить. Его героев "Брестской крепости" до сих пор терроризируют. Это же последние материалы, что в прессе нашей есть. А в то время началась его травля. И, естественно, он не мог уже ничего сделать.

А политуправление  министерства обороны взяло этот фильм, и не вернуло его.  Они там под каким-то строгим указом обязали дирекцию не печатать копии. Мы же могли копию хотя бы отпечатать! И мы оказались, так сказать, со связанными руками. Не смогли ни копию сделать, ни  тот фильм выцарапать, который отдали, даже на время выцарапать не смогли. И политуправление армии начало, как в детском садике, с нами в игрушки играть. Начали говорить, что нельзя фильм показывать, потому что есть какая-то международная конвенция якобы, по которой следы войны и прочее нельзя показывать. Ну, такая глупость, такая ерунда! Мы сразу начали разузнавать, выяснили, что ничего подобного нет.

Вон, например, следы войны, вчера я снимал, солдат мы нашли в центре города. Вот они. Похоже, это 44-ый год, когда брали Новгород. Как они легли в окопчике, так они и до сих пор лежат. Вчера мы сняли сюжет, вон, у меня в гараже кости лежат, черепа, оружие, в общем, всё там. (см. рассказ  А.И. Орлова об этом после интервью)

Вообще, со Второй ударной армией сложные... да нет, не сложные, простые дела, похоже по всему. Просто у того, кто был в те времена жив, а может, жив до сих пор, конечно, морда в пуху, и им никак не нужно было, чтобы Вторая ударная всплыла. Да, но дело ведь в том, что сейчас даже из тех документов, что есть по самому Власову, сама история Власова, если бы мы взялись делать фильм, естественно, коснулись бы и Власова, потому что нужно судьбу Власова рассматривать не с точки зрения Сталина и тех времен, а уже с позиций нашего времени. Если мы читаем сейчас, что под Минском каждую ночь расстреливались люди  начиная с 1938-го года и до начала войны, каждую ночь... а потом мы и днем стали стрелять! Вот сейчас комиссия у них  даже образована государственная, - то надо смотреть по-другому уже и на поведение Власова. Если НКВД в то время считало, что нормально всё то, что они творили, то теперь-то на это смотрят по-другому.

А ведь история Власова... Так получается, что когда армия попала в полную зависимость от немцев, полностью увязла в болотах, там вначале был командующим Клыков, который заболел и его увезли оттуда, а на его место отправили Власова. Власов до этого зарекомендовал себя прекрасно. Он, во-первых, участвовал в обороне Москвы, но до этого  доказал Жукову, что  может удержать Киев. И когда решался вопрос, оставлять Киев, или оборонять его, Власов сказал, что может задержать там немцев, и он задерживал их на киевском плацдарме столько времени, что потом, когда ему пришлось - все ж наши армии отступили, - ему пришлось 500 километров со своей армией выбираться из окружения, прорываться.

Власов прекрасно понял, что его сунули в капкан, в угол человека загнали, а потом - посмотрим, что он будет делать. И когда Власов узнал, что Мерецков издал приказ, что как только он выйдет из окружения, его нужно арестовать и под трибунал, ему ничего не оставлось, как бродить по лесам. Он там месяц бродил, думал, что ему делать. Он же не сдавался в плен, этого же нет  по документам нигде. Даже немецкая листовка говорит о том, что "захвачен в плен" генерал Власов. А что он сдался - этого нет. Разные версии есть, но, пока их не проверить по-настоящему, говорить определенно ничего не следует.

 Вторая ударная армия никакого отношения  к РОА  не имела. Власов, кстати, тоже. Эта армия  была создана до Власова, с самого начала войны немцы её создали. Так что там темная история. Тут получается так, что если сейчас делать фильм, надо тогда все точки расставлять над i. Мы постараемся использовать документы. Наши группы и в Польше, и в ГДР постоянно снимают, и там можно использовать документы.

 До сих пор приходят письма, даже на адрес Саши Орлова,  в них некоторые пишут, что с этими предателями ничего делать не надо, как они были, так пусть там лежат и гниют. Таких вот недалеких людей, которым что сказали, тому они и верят,  ещё много. Если не раскрывать всю правду  о Второй ударной армии, история останется усеченной. Сейчас открылись факты, что и другие армии лежат незахороненными, как и Вторая ударная. Те же защитники Новгорода. Надо  поднимать вопрос, чтобы их хоронили не в Мясном Бору, а где-то здесь в городе.

Кор. -  А вот тех, что вы вчера нашли, их определили, кто это?

Э.Р. -  Да, в отношении одного данные есть. Он призывался из Тульской области, но адрес почему-то Москва, село Троицко-Голенищево. Видимо, сейчас это в самой Москве находится. Я подозреваю, что Москва поглотила это селение. Там всё есть, адрес есть. Кабанов Миихаил Артемьевич. Похоже, что он был сержантом. Рядом с ним полевая сумка, полная бумаг, правда, всё это слипшееся, надо будет ещё над этим поработать, ребята отдадут бумаги в Ленинград. Вторую ударную надо, конечно, поднимать. Мы должны собрать обязательно свидетелей, которые ещё живы, кто воевал там, это же тоже надо. Пока что этим никто не занимался. Хоть что-то останется...

*  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *  *   *

Послесловие к интервью

А.И. Орлов: находка на огороде

Это было в начале осени 1988 года. Наверное, если не изменяет память, ближе к концу сентября, потому что уже  начинали копать картошку. Я сидел дома и чем-то занимался, когда позвонили из городского военкомата, и голос в трубке попросил меня разобраться с сообщением, поступившим в военкомат с улицы Пролетарской. Там, при перекапывании огорода, хозяин участка наткнулся на останки советского солдата.

По приезду на место  уже при минимальных раскопках стало ясно, что обнаруженные останки действительно принадлежат советскому солдату. Судя по всему, он стоял в подвале, находившегося здесь в то время дома и вел наблюдение в одно из подвальных окошек, когда его застала смерть. Совсем рядом с поверхностью удалось обнаружить череп, лопаточные кости и кости рук, сложенные так, как будто человек на что-то опирался. Несколько движений лопатой подтвердили догадку: под костями рук обнаружилась доска подоконника, на котором лежала граната РГД-33. Из земли торчал штык винтовки — на него и наткнулся огородник прежде, чем увидел череп.

Винтовка и остальные кости скелета уходили вглубь, в пока еще не копанную землю. Раскопки, предпринятые совместно с моим другом Сергеем Котилевским и несколькими добровольными помощниками позволили за пару дней выявить всю картину происшедшего. Нами был раскопан подвал, в котором были обнаружены останки четырех человек.

Первый, с которого мы начали, действительно был засыпан стоя. Рядом с ним был обнаружен второй — сидевший, когда своды подвала рухнули от взрыва. В углу лежал третий солдат. Поодаль находились останки еще одного бойца. В углу подвала мы нашли солдата, рядом с которым была полевая сумка. В ней мы обнаружили пачку бумаг и медальон. Позднее на выходе из подвала были обнаружены останки еще нескольких человек. Судя по их положению, они были сложены друг на друга. Видимо, трупы солдат выносили из подвала те, кто оставался там до конца. По обрывкам обмундирования можно было точно установить, что все погибшие — это защитники Новгорода 1941 года. Возможно, они оставались в подвале тогда, когда город был уже захвачен немцами и продолжали досаждать оккупантам.

По многим признакам можно было сделать вывод, что немцы  при помощи накладного заряда  похоронили последних защитников города заживо. Чуть позже по архивным документам мы установили, что на этом месте до революции находилась лавка купца с крепким большим подвалом. Этот подвал и стал последним пунктом обороны для защитников Новгорода в августе 1941 года.

С первого дня раскопок с нами работала съемочная группа Ленинградской студии документальных фильмов. Оператор Эдуард Васильевич Раненко снял сюжет об этих раскопках, который был показан в киножурнале «Наш край». Именно у Раненко, на корпункте на ул. Славной, мы вместе развернули найденный в полевой сумке медальон. Вкладыш отлично сохранился, хотя и слегка подмок. На пергаментной бумаге ровным красивым почерком значилось имя солдата, его домашний адрес и место призыва. По почерку и найденным в сумке бумагам я сразу предположил, что солдат был писарем, очень уж ровный и аккуратный почерк у него был. Да и сумка была полна писарских принадлежностей.

Так впоследствии и оказалось. Михаил Артемович Кабанов проходил службу писарем в 3- ей танковой дивизии, остатки которой, отступавшие от самой границы и оставшиеся без всяких танков, обороняли Новгород. Был он родом из села Троице-Лыково  под Москвой — сейчас это черта города. ( Э.В. Раненко делает ошибку в своем интервью, называя его место жительства). Вместе с ним в подвале лежали его однополчане, имена которых были установлены позднее по данным ЦАМО РФ.

Некоторое время останки всех найденных нами бойцов находились в гараже корпункта. Мы добивались у властей, чтобы эти останки нашли последний покой не на одном из братских кладбищ в окрестностях Новгорода, как нам предлагали, а были похоронены в городе, который они защищали до последнего. В конце концов было достигнуто соглашение, что захоронение состоится у подножия монумента, открытого к 30-летию освобождения Новгорода от немецких оккупантов. Осенью этого же года состоялось торжественное захоронение солдат, павших за Новгород Великий в 1941-ом году. Захоронение прошло с отданием всех положенных по уставу воинских почестей. С тех пор монумент на Екатерининской горке у стен Новгородского кремля перестал быть мертвым куском бетона и бронзы, а стал настоящим памятником защитникам и освободителям города. Такая вот история...
А.И. Орлов.
17.02.2010г.

1988г.