В 1992 г. в С.-Петербурге вышло репринтное воспроизведение путеводителя С.Н. Вильчковского «Царское Село». В предисловии к своему путеводителю, изданному в 1911 г., С.Н. Вильчковский писал:
«…найдутся люди, которые прочтут его без скуки и заинтересуются изучением славного прошлого Царскосельской государевой вотчины, этого обширного художественного музея всего двухвекового императорского периода отечественной истории»...

Об авторе: Вильчковский Сергей Николаевич (1871-1928(?), полицмейстер дворцовых зданий Царскосельского Дворцового Управления и помощник начальника Управления. С 1909 г. генеральный комиссар Царскосельской Юбилейной выставки.

Родился 4 октября 1871 г. Воспитывался в Пажеском корпусе, с 1879 г. состоял пажом при Высочайшем Дворе. Военную карьеру начал в лейб-гвардейском Преображенском полку. В 1897 – 1898 гг. заведовал певческим хором и школой солдатских детей. В 1898 – 1899 гг. от Общества Красного Креста оказывал помощь населению в губерниях, пострадавших от неурожая.

В 1906 г. был назначен полицмейстером дворцовых зданий Царскосельского Дворцового Управления. В марте 1909 г. назначен генеральным комиссаром Царскосельской Юбилейной выставки и распорядителем торжеств. С июля 1912 г. состоял в должности помощника начальника Управления. В 1913 г. за научные труды в области изучения царскосельской старины, в особенности, исследования Янтарной комнаты, императорским Московским Археологическим Институтом удостоен звания Действительного члена.

Состоял в различных комиссиях по благоустройству города Царское Село. В 1914 – 1916 гг. совместно с архитектором С.А. Данини и художником С.И. Вашковым занимался устройством в древне-византийском стиле пещерного храма святых Царей Константина и Елены при Царскосельском Придворном госпитале. В военное время управлял лазаретами Царского Села и Павловска.

Служба Вильчковского окончилась 20 мая 1917 г. в чине генерал-майора. Вскоре он уехал за границу на лечение и остался в эмиграции. В 1923 г. в Берлине в издательстве Е.А. Гутнова было опубликовано небольшое исследование С.Н. Вильчковского «Янтарная комната в Царском Селе».

Вильчковский отвечал за порядок в дворцовых покоях и за сохранность дворцовых предметов. Занимался изучением предметов старины, требующих реставрации. Особенно большую роль сыграл в работах по подготовке 200-летнего юбилея Царского Села.

В мае 1910 г. Николай II утвердил план торжества и ассигнования к нему. Помимо митрополичьей службы в Екатерининском соборе, военного парада, юбилейного приема и народного гуляния в Екатерининском парке, Царскосельскому Дворцовому Управлению были отпущены средства на утверждение Музея, земледельческо-промышленной выставки и выпуск путеводителя по дворцам, паркам и городу. На путеводитель из казны было отпущено 6 тысяч рублей серебром. Ко дню юбилея – 24 июня 1910 г. было отпечатано 1000 экземпляров, которые полностью разошлись в течение полугода. В августе 1911 г. вышло 2-е издание книги, дополненное и исправленное, приуроченное к открытию царскосельской выставки. Успех путеводителя позволил Дворцовому Управлению подготовить английский, немецкий и французский переводы. В 1912 г. они были отпечатаны по две тысячи экземпляров берлинской фирмой «Мейзенбах-Риффарт».

х-х-х-х-х

Существует весьма распространенное мнение, будто Петр Великий «в Европу прорубив окно», перенес столицу государства на чуждую народу своему почву, в бедный финский край. Насколько это мнение несправедливо, доказывает изучение истории этого края, составлявшего издревле коренную русскую землю.

Петр знал историю своего царства, понимал дух его и сознавал, что ему надлежало продолжать борьбу со шведами за невские берега, с таким необыкновенным упорством веденную всеми северно-русскими державными его предками. И Петербург, и его ближайшие окрестные города были созданы Петром не в чужой завоеванной стране, а на возвращенной его мечом исконной русской земле.

Больше тысячи лет тому назад вся местность, где Петр Великий заложил новую русскую столицу, была заселена славянами вперемешку с финскими племенами води и ижоры. Начальная летопись и древние скандинавские саги знают Неву, Ладогу, Ильмень, Лугу. Еще святая Ольга установила размеры дани и устроила административные центры приневской области.
Земли по берегам Узерьвы, Луги, Наровы, Невы и её притоков Славянки, Ижоры, Мьи были в течение многих столетий во владении лиц из всех слоев новгородских граждан, владыки, князя, церквей и монастырей. Во время трехвековой борьбы Новгорода со шведами и с немецкими рыцарями, земли до Наровы не знали другой власти, кроме новгородской.
Земля, на которой в 18 веке возникла пышная загородная резиденция Императорского Двора – Царское Село, входило издревле в состав внутренних новгородских земель и составляло Дудеровский погост Новгородского уезда. Великий князь Московский Иоанн III в 1501 году, произведя коренные изменения в новгородских распорядках, приписал, между прочим, Дудеровский погост к Ореховскому уезду и отдал многие земли и вотчины новгородских граждан своим московским служилым людям. «Около берегов Невы в течение многих столетий сталкивались силы двух государств для разрешения вопроса, которому их них должно принадлежать первенство на Севере»,- говорит Я.К.Грот. Борьба эта сопровождалась с обеих сторон жестокостями, и край, служивший местом столкновений и враждебных ратей, выносил всю тягость войны, независимо от того, кто оставался победителем.

В первые времена исторического существования Новгорода летопись не упоминает о столкновениях со шведами из-за Невского края. Напротив, и в наших сказаниях, и в скандинавских сагах можно найти указания на существование оживленной торговли и дружественных сношений между заморскими родичами наших первых князей и Господином Великим Новгородом. В половине 12 века уже существовала в Новгороде построенная иноземцами церковь Святой Пятницы, вновь отстроенная в 1201 году после пожара, а на острове Готланд в г. Визбю, была православная русская церковь.
В те времена летопись часто отмечает походы новгородцев на разные финские племена, жившие на запад и на север от Дудеровского погоста, объединяя их под именем Чуди. Можно догадываться, что эти постоянные походы вызывались как несвоевременным платежом дани, так и грабежами, которыми занималась приморская чудь, мешая правильной торговле Новгорода с готьскими гостями. Шведы, в свою очередь, ходили походами для наказания ближайших к ним финских племен.
Во второй четверти 13 века, под влиянием католической пропаганды, с одной стороны немецкие рыцари, а с другой – шведы, пользуясь бедствиями Русской земли, решаются подчинить своей власти новгородских данников и, укрепившись на морских берегах, захватить и ключ к новгородской торговле – течение реки Невы. В 1237 году, в год взятия Рязани, Козельска и Чернигова татарами, Папа Григорий IX объявляет крестовый поход против русских варваров; рыцарский орден Меченосцев соединяется с Тевтонским, Швеция готовится к походу на Новгород. Казалось, пришел конец самостоятельности Новгорода и Пскова, однако шведы терпят поражение от князя Александра Ярославича на Неве, а рыцарское войско гибнет, разбитое псковичами. С этого времени начинается борьба из-за Невы и побережья Финского залива.

Новгород и Псков понимают всю серьезность положения, понимают, что укрепление католической державы на главном русском торговом пути означает конец их самостоятельности, означает гибель православия, и оба державных города начинают многовековую политическую борьбу с сильными соседями, отстаивая всеми силами родную землю, её дремучие леса, бедные хижины и неплодные пашни, населенные православными финнами и славянами.
Все усилия западных врагов утвердиться восточнее течения реки Наровы и Сестры разбиваются о военное и дипломатическое искусство Пскова и Новгорода. Рыцарям удается временно укрепиться в Юрьеве и занять прочно Нарву. Шведы создают неприступную твердыню в Выборге, но терпят неудачу при попытке основать на Неве город Ландскрону и опорный пункт на реке Узерьве, где, уничтожив шведский город, новгородцы, оценив стратегическую важность этого места, ставят город Корелу (нынешний Кексгольм) и около того времени, для вящего укрепления за собой Невы, строят город Ореховец, или Орешек (нынешний Шлиссельбург).

С востока Новгороду грозит другой сильный, родной по крови и по вере, но чуждый по духу враг, - сначала Тверь, потом Москва. Новгород борется и с ними, прибегая к помощи могущественных литовских князей, но, наконец, изнемогает, подобно своему меньшему брату Пскову в этой бесконечной борьбе на два фронта и лишается своей самостоятельности и обширной торговли, отдавшись «под высокую руку» Великого Князя Московского. Но борьбу с западными иноверцами все из-за того же побережья Невы и Финского залива продолжает и Москва, поработившая Новгород. Сознание, что не только земли до Наровы, но до самого Балтийского моря составляют «отчину и дедину» русскую, исконную русскую землю, переходит преемственно к московскому правительству.
Конец 16-го и начало 17-го веков ознаменовываются крупным успехом шведов. Впервые берега Невы и городов Ивангород, Копорье, Яма и Корела должны признать власть шведского короля, занятые Понтусом Делагарди. Один Ореховец выдерживает осаду, однако по Тявзинскому договору, Швеция снова лишается невских берегов, чтобы вероломно захватить их, воспользовавшись смутным временем, и казалось, прочно и навсегда укрепить их за собой, когда по предложению Якова Делагарди, сына знаменитого Понтуса, шведы строят на устье реки Охты укрепление Ниеншанц.

За год до избрания на царство Михаила Федоровича, Новгород и вся его область, заняты шведами и берега Невы входят в состав коронных шведских земель, хотя присяга была принесена жителями не королю, а принцу Филиппу, как будущему Московскому царю.
Несмотря на бедственное положение России, Михаил Федорович продолжает войну со своим счастливым вероломным соперником Густавом Адольфом, но принужден заключить мир в Столбове, по которому Россия вернула себе Новгород, Руссу, Порхов, Ладогу и Гдов, но отказалась от остальной новгородской области. Лифляндия, Карелия, Нева, Ивангород, Яма, Копорье остались во владении Швеции. «Швеция достигла, наконец, цели, к которой она, напрягая все свои силы, стремилась в течение с лишком трех столетий. Нева, со всеми прилегающими к ней на севере и юге землями, была теперь в её руках», - говорит Гиппинг. Но борьба не кончилась: Тишайший Царь, воспользовавшись затруднительным положением Швеции, втянутой в тяжелую борьбу с Польшей, сделал попытку вернуть России старую Новгородскую землю, взял Ниеншанц, осадил Ореховец и Кексгольм, но не успел в своем предприятии и, удовольствовавшись разорением новых шведских поселян и поместий, заключил мир в Кардиссе, на условии столбовских границ.
Царь Федор Алексеевич также готовился к войне со Швецией, но осложнения на юге помешали ему привести свое намерение в исполнение. Наконец, Петр Великий повел решительную борьбу со Швецией и, едва заняв своими войсками течение Невы, основал на устье её столицу.
Война со Швецией ещё далеко не была кончена, когда Царь уже считал себя настолько крепким в возвращенном России крае, что вокруг своего «парадиза» стал строить «увеселительные замки», поощряя к тому же своих приближенных. Ораниенбаум, Царское Село, Петергоф, Екатерингоф возникли задолго до окончания Великой Северной войны. Спор со Швецией продолжался ещё целое столетие. Ещё в 1790 году в Петербурге, в Царском Селе слышна была с зари и целый день страшная канонада во время сражения русского и шведского флотов. Наконец, Фридрихсгамский мир закончил борьбу к полному торжеству России над своим многовековым противником.

В течение многих веков, что велась упорная борьба между Россией и Швецией, земли по обоим берегам Невы, несомненно, сильно страдали от опустошений и грабежей, которыми сопровождалась в те времена война. Разоряли население не только необходимость участия в ополчении, но и постоянный воинский постой, насильственные реквизиции и отсутствие дисциплины в войсках обоих противников. Враг приходил, сжигал, грабил и уводил в плен; свои люди также грабили, также насильничали и только оставляли жизнь. Однако, как ни тяжело было положение, население края, боясь шведского владычества, сознание принадлежности к русской Новгородской земле, преданность православной вере, были так сильны, что когда по Столбовскому и Кардисскому миру всем желающим дано было право выселиться в двухнедельный срок из отошедших к Швеции земель, огромное большинство населения бросило свои поля, свои хаты и поместья. Вследствие этого Густав Адольф должен был предпринять целый ряд административных мер для колонизации завоеванного с такими усилиями края. Сюда королевскими привилегиями привлекались не только обедневшие шведские дворяне, но и немцы, гонимые на родине вследствие исповедания лютеранства, сюда же массами переселялись крестьяне из шведской Финляндии.
Особенно опустели после Кардисского мира места около Невы – область Ореховецкая – наиболее плотно населенная до 17 века коренными русскими людьми.

Преемники Густава Адольфа деятельно занимались колонизацией нового приобретения Шведской короны. Всё русское тщательно выводилось. Древняя Водьская земля новгородцев – Водьская пятина Московских Царей – стала называться Ингерманландией, город Корела переименован в Кексгольм, Ореховец – в Нотеборг. Были даны особые привилегии не только этим городам и новому Ниену, но даже таким, которые существовали только в мыслях шведских государственных людей. Земли раздавались в лен новопоселенным дворянам; оставшиеся в крае крестьяне водворялись насильственно на новых землях для того, чтобы их трудом увеличить площадь пахотных земель; торговле давались широкие льготы; православных жителей насильно переводили в лютеранство, а для лучшего распространения шведских идей путем печатного слова в Стокгольме была учреждена русская типография.

И тем не менее, шведы не могли заставить население забыть, что оно русское, при каждом удобном случае в крае поднималось восстание; эмиграция не прекращалась и в течение восьмидесятилетнего шведского владения краем. Он запустел более, чем за три века почти непрерывных войн, которые происходили в нем до Смутного времени. Петр Великий нашел край обезлюдевшим, запустевшим: на месте известных ещё в 15 веке селений были только пустоши; многие деревни сохранили ещё старые русские названия, но были заселены финнами и немцами- колонистами.

Православие погибало; только старые люди ещё крепко держались исконной веры; молодежь, как финская, так и русская, исповедовала уже лютеранство. Правительство шведское, стесняя права православных туземцев, напротив, предоставляло широкие имущественные льготы переходившим в лютеранство. Шведы не допускали русских епископов рукополагать священников , и число их всё более сокращалось.

Оставшиеся в Ингерманландии русские дворяне постепенно перешли в лютеранство из страха потерять право на владение своими поместьями. В роду Аминовых, Бутурлиных, Пересветовых, Насакиных к концу 17 века православными остались только старые женщины. Народ, однако, крепко держался веры предков и, страдая от притеснений шведов, все же мечтал о лучших временах, предпочитая вовсе не иметь священников, или бежать в Россию, бросив свою землю, чем идти в «лютеранскую кирку».

В административном отношении весь край был разделен шведами на Ингерманландию и Карелию, причем во главе обеих провинций стояли королевские наместники – ландсгевдинги. Один из них жил в Нарве, другой – в Кексгольме. Им подчинялись кронфогды, стоявшие во главе уездов, и бургомистры в городах. Главное начальство над всем краем было вверено генерал-губернатору Лифляндии, Ингерманландии и Карелии. Вне городов, территория, по старому русскому порядку, разделялась на уезды и погосты. Сбор податей производился также по новгородским «обжам», которыми измерялась земля. Ландсгевдинги не только пользовались административной властью и правом надзора за судом, но являлись арендаторами провинции, единолично выплачивая короне весь доход, собранный с населения. Этот порядок вел, конечно, к страшным злоупотреблениям, тем более, что ландсгевдингу принадлежал и надзор за церковью.

Все земли и всё податное сословие, после того, как шведы завладели краем, оказались в личном владении короны, которая и распоряжалась имуществом и трудом крестьян, часто в ущерб даже новопоселенным феодальным владельцам, которые не раз бедствовали от недостатка рабочих рук. Немцы-колонисты, по-видимому, скоро бросили землю и потянулись в города, где начали сильно развиваться торговые обороты.

Если бы не большое торговое значение, которое быстро приобрел основанный на месте нынешней Охты в 1611 году город Ниен, земли по берегам Невы, Славянки и Ижоры совершенно бы обезлюдели под нестерпимым гнетом шведского владычества и введенной им феодальной системы. Шведы своей мирной политикой сумели так разорить и обездолить завоеванную область, что Петру пришлось начать заселение его, как будто край был дотоле пустынный.