Юрий Лебедев. Разговор о блокаде Ленинграда на канале «100 ТВ»

    В 66-ю годовщину снятия блокады Ленинграда мне довелось выступить в прямом эфире на петербургском телеканале «100 ТВ».

    После передачи, не скрою, было приятно получить отклики людей, смотревших ее. В первую очередь тех, кто увидел в ней особую смысловую направленность. Именно это побудило меня принять участие в телепередаче в день, когда повсеместно воспевался героический подвиг блокадного Ленинграда.

Захотелось попытаться дать телевизионной аудитории несколько иное осмысление блокадной эпопее. Сказать, что Ленинград являет собою не только пример героического сопротивления, но это также и город неисчислимых страданий. Чем больше погружаешься в блокадную тему, тем яснее понимаешь, что здесь до сих пор властвует советская идеология. Меня все сильнее беспокоит растущая героизация блокады. Из-за этого ее трагизм уходит в закоулки памяти.

    
Утром 27 января во время традиционного возложения венков на Пискаревском кладбище я это особенно остро ощутил. Сопровождая очередную делегацию к месту возложения, диктор по громкоговорителю с пафосом перечислял героические деяния ленинградцев в годы войны. Это воспринималось совершенно естественно, потому что героизм действительно был массовым.

Но вдруг с тем же пафосом прозвучала фраза, которая меня лично заставила содрогнуться. Диктор воскликнул: «Пискаревское кладбище - самое большое в мире братское захоронение жертв войны». Эта фраза прозвучала у него с какой-то особой горделивостью. Видимо, диктор, а это был известный в Петербурге актер, не успел мысленно переключиться от пафоса к драме, перейти от подвига к страданию. Не знаю, обратил ли кто-нибудь на нее внимание - уж больно сильно холодно было в этот день - но мне лично тут же вспомнились слова, сказанные однажды Даниилом Граниным. Писатель с горечью обратил внимание на то, что «Подвиг отравил нас самомнением. Дошло до того, что мы гордимся перед иностранцами- союзниками по войне преимуществом наших потерь».

    Во время телепередачи я мысленно попросил телеведущую Марианну Баконину задать мне вопрос о героике и страданиях. Думаю, что разговор у нас получился. Чтобы освежить его в памяти, я еще раз просмотрел видеозапись, а затем положил на бумагу наиболее характерные моменты из телеинтервью. Вот что получилось:

    - Марианна Баконина (М.Б.): Сегодня 66-я годовщина снятия блокады Ленинграда. Во многих школах прошли уроки памяти. Нужны ли такие мероприятия, или давайте отправим блокаду в историю, и не будем вспоминать?

    - Юрий Лебедев (Ю.Л.): Я думаю, они очень нужны. Человек окончательно умирает лишь тогда, когда исчезает память о нем. Как показывает практика, такая память сохраняется на протяжении 70-лет, пока живы родственники умершего.

    - М. Б.: А дальше? Вот пройдут эти 70 лет, и блокада перестанет быть чем-то личным. И что она превратится в дату в календаре?

    - Ю. Л.: Ну, Отечественная война 1812 года – к сожалению, действительно, уже дата. Сейчас вопрос состоит в том, как нам продлить эту память. Надо обязательно работать с историческими источниками, как можно больше расспрашивать ныне живущих блокадников. Это гарантировано продлит нам сохранение памяти о блокаде. За память о блокаде Ленинграда надо бороться.

    - М. Б.: Есть множество семей, которые переехали сюда после войны, или совсем недавно. И для них все это пустой звук. Как включить их сердца, чтобы они бились в унисон с чувством гордости. Тем более, что 70 лет еще не прошло. И память еще жива.

    - Ю. Л.: Да очень просто. Сегодняшняя передача этому уже в общем-то способствует. Просто надо больше рассказывать, и, может быть, не сухими какими-то фактами, а находить что-то новое. Чтобы это трогало душу человека. Тогда люди обязательно будут реагировать на это.

- М. Б.: В 90-х годах была попытка пересмотреть взгляд на блокаду. Стали появляться книги о кошмарных преступлениях, например, людоедстве. Нужно ли в этом плане пересматривать блокаду, либо необходимо сохранять героический портрет и его уже больше никогда не трогать?

- Ю. Л.: Пересматривать обязательно нужно. Поскольку появляются новые факты. Их игнорировать ни в коем случае нельзя. Другое дело, что здесь с водой нельзя выплескивать ребенка. Из одной крайности нельзя бросаться в другую. Обязательно должна присутствовать деликатность, особенно в такой сложнейшей теме, как блокада.

- М. Б.: Вы ведь работали в немецких архивах. Взгляд на блокаду с той стороны отличается от того, что виделось здесь?

    - Ю. Л.: Конечно. Это ведь иной ракурс на военные события. Естественно бывшие немецкие солдаты о себе плохо в историях дивизий не говорят. Для них лишь Гитлер был плохим. А вот когда обрабатываешь материалы более молодого поколения немецких писателей, например, Гюнтера Грасса, лауреата Нобелевской премии, то здесь прослеживается идея покаяния. Покаяния за те преступления, что исходили от немецкого народа. Наверное, сегодня, именно это самое главное. Ведь сегодняшняя Германия в этом плане показывает достойный пример нации, которая извлекла урок из войны, ставшей по ее вине самым крупным преступлением в истории человечества.

    - М. Б.: Но применительно к России война же не была преступной. Тогда какие же уроки мы должны извлекать?

    - Ю. Л.: Для нас урок состоит в том, что мы не должны зацикливаться только лишь на героизации Победы. Мы должны понимать, что любая война, даже самая справедливая, как говорил Лев Толстой, «неизбежно превращается в мстительное, жестокое и бессмысленное смертоубийство». И мы должны осознавать, что в основе любой войны, даже самой героической и самой освободительной лежат страдания людей. Самое ценное – это человеческая жизнь. Сегодня, на мой взгляд, приходит постепенно осознание того, что любая человеческая жизнь должна находиться на самой высокой планке этой ценности. В войну, как мы знаем, к сожалению, был иной пример. Даже песню пели со словами: «Мы за ценой не постоим».

    - М. Б.: Но почему-то Сталинград известен больше, чем блокада Ленинграда. С чем это связано?

    - Ю. Л.: Там была окружена целая армия немцев. 100000 человек попало в плен, а всего 300000 человек воевало со стороны противника. Ленинград всегда считался второстепенным театром военных действий. Мы никогда не вдумывались, что за этим стоит. А на самом деле Ленинград – самое кровавое место Второй мировой войны. Нигде не было такого, чтобы противостояние сохранялось в сложнейших климатических условиях изо дня в день. Ленинград уникален тем, что здесь 900 дней шли непрерывные бои. На одном участке фронта стихало, на другом тут же вспыхивали новые бои. Ленинград – это образец сопротивления агрессору.

    - М. Б.: Но это же еще и колоссальные жертвы среди мирного населения. Наверное, в истории Второй мировой войны нет аналогичных примеров?

    - Ю. Л.: Именно так. Поэтому мне хочется сегодня говорить больше о том, что это город-страдалец. В мировой истории вообще нет подобного примера. Наша задача сегодня состоит в том, чтобы люди не забыли о тех событиях. Нужно работать для этого с документами с одной и с другой стороны. Историкам надо обязательно встречаться между собой. Два года назад по инициативе Даниила Гранина в Санкт-Петербурге была проведена очень интересная международная конференция. Собрались историки из разных стран, когда-то противостоявших друг другу. Мы пришли к выводу, что эта тема безумно интересная. Ее необходимо углублять. Даже прозвучала идея образовать Международную ассоциацию историков блокады. Думаю, что постепенно мы к этому придем. Если, конечно, углубим тему страданий города-мученика.

    - М. Б.: Насколько ценны сегодня сведения тех, кто пережил блокаду?

    - Ю. Л.: Это очень ценная информация. Более того, могу подсказать адрес, куда следует направлять данный материал. Речь идет о Музее обороны и блокады Ленинграда. Там имеется потрясающая библиотека, и работают сильные сотрудники, которые бережно собирают подобные материалы, тщательно их обрабатывают. Более того, потом они устраивают тематические выставки, где представляют данные материалы.

    - М. Б.: Как историки должны работать с воспоминания из прошлого?

    - Ю. Л.: Очень осторожно. Здесь обязательно нужно документальное подтверждение. Сравнивая рассказ очевидца с документом, подчас получаешь удивительный результат. И тогда материал становится бесценным.

    - М. Б.: Вернемся к международной конференции и к изучению блокады в мировом масштабе. Действительно ли, что в той же Финляндии, Италии или Румынии есть историки, специализирующиеся на блокадной тематике?

    - Ю. Л.: Да, это так. Хотя есть одно существенное «но». Многих западных историков отпугивает, как они говорят, «излишняя героизация блокады». Они занимаются исследованием «Ленинградского холокоста». Не так давно в Германии вышла книга Йорга Ганценмюллера «Осажденный Ленинград», где впервые прослеживается очень интересный термин. Ганцемюллер дал ему название «Геноцид ленинградцев». Мне представляется, что это очень правильная мысль. Ведь политика Гитлера сознательно была направлена на истребление населения нашего города. Недаром он говорил: «Голод выжрет Ленинград, и тот падет к ногам, как гнилое яблоко». При этом задача немецкой армии состояла в том, чтобы окружить плотным кольцом гигантский концентрационный лагерь, в который был превращен Ленинград. После чего можно было спокойно ждать, когда он выбросит белый флаг. Об этом надо говорить, и писать как можно больше.

    - М. Б.: Да, этот был не только город-герой, но и город-страдалец.