Блокада Ленинграда
в документах Фрайбургского архива вермахта
 
Если кто не слышал об архиве вермахта, то охотно могу о нем рассказать. Размещается он в старинном Фрайбурге на юго-западе Германии. Город удивительно привлекательный и почитаемый среди немцев.

Говорю это, как очевидец, хотя провел там всего четыре часа. Именно столько времени, к сожалению, было у меня для первого и пока единственного знакомства с местным архивом.

Почему именно там находятся документы нацистской Германии? Видимо, потому что с давних времен это место является основным хранилищем немецких военных источников. Официально оно называется: Федеральный архив, военный архив, сокращенно: BAMA (Bundes Archiv Militär Archiv).

Главное для меня во время той краткой поездки было понять, насколько он информативен применительно к блокаде Ленинграда и боям за наш город. С большим удовлетворением я констатировал, что работы для историка, владеющего немецким военным языком, там непочатый край.

Оказалось, что в архиве помимо подробнейших сведений о действиях немецких войск имеются также и некогда секретные разведывательные данные, касающиеся допросов советских военнопленных, в том числе на уровне командиров соединений и выше. Это подтверждают, в частности, многочисленные истории немецких дивизий и воспоминания ветеранов, где приводятся сведения архивного характера, полученные из Фрайбурга.

Большое количество документов исследовал, к примеру, во Фрайбургском архиве вермахта немецкий писатель Хассо Стахов, подбирая материал для своей книги «Трагедия на Неве», издательство «Хербиг», 2001 год . Чтобы усилить достоверность изложенного в книге материала, он поместил в приложении названия 96 документов, большая часть из которых находится в архиве вермахта. Перечень начинается с Верховного командования вермахта и заканчивается документами дивизионного звена.
 
Запись допроса полковника Старунина
 
Среди документов немецкой 254-й пехотной дивизии Хассо Стахов выделил «Отчеты начальника разведотделения от 9.3.42 г. и 11.5.42 г. о допросе пленного командира 191-й стрелковой дивизии, полковника Старунина». Документы хранятся во Фрайбурге под номерами: BAMA RH26-254/8-11, 16-20. Стахов проанализировал эти данные и поместил в своей книге редкое по эмоциональности описание. Вот что там говорится:

«Полковник был захвачен в плен 7 марта 1942 года разведдозором на одной из лесных прогалин. Перед этим были взяты три его офицера, политрук и шесть солдат. Один из пленных русских указал разведдозору место, где скрывался командир. При взятии его в плен возникла перестрелка, в ходе которой полковник получил легкое ранение. Разведозор получил приказ доставить полковника, по возможности, живым. Остальные русские были расстреляны».

Командиром, о котором идет речь, является полковник Старунин. Он командует 191-й стрелковой дивизией, ему 43 года, и он сын крестьянина. Во время советско-польской войны в 1920 году он дослужился от простого солдата до командира роты, а затем стал штабным офицером. В 311-й стрелковой дивизии, куда он затем был переведен, его назначили начальником разведывательного отделения. В августе 1941 года дивизия потерпела тяжелое поражение под Чудово. В самый последний момент Старунину удалось избежать окружения. В тот же день он был арестован и обвинен в сдаче Чудово.

Спустя два месяца двери камеры внезапно для него открылись. Ему сказали, чтобы он убирался на все четыре стороны. Едва он смирился со своей участью отверженного, как был назначен начальником штаба 191-й стрелковой дивизии. Немцам эта дивизия известна. Она принимала участие в боях за Тихвин с целью освобождения этого узлового пункта на пути к Свири, и нанесла удар во фланг немецкой 21-й пехотной дивизии, когда та с боями отходила от Волховстроя на юг. В феврале 1942 года Старунин становится командиром этой дивизии. Все это напоминает судьбу таких генералов, как Малинин, Мерецков и Рокоссовский, которые считались с 1938 года заговорщиками, а затем вдруг были поставлены во главе корпусов и армий.

Такие потрясения можно стойко сносить лишь, когда душа очерствела и фанатизма в достатке. Старунин обладает этими качествами. Ему поставлена задача, пробиваться к передовым частям на севере участка прорыва, обходя дивизии, застрявшие в ожесточенных боях на просеке «Эрика». Там он получает новый приказ, выдвинуться к шоссе Ленинград - Новгород, чтобы перерезать пути снабжения немцев в районе Померанье неподалеку от Любани. При этом не имеет значения, как далеко он оторвется от своих частей снабжения, и насколько будут открыты его фланги.

Старунина терзают сомнения, но он отбрасывает их прочь. Он утешает себя, что снабжение наладится, и к тому же на подходе должно быть подкрепление. 191-я стрелковая дивизия продолжает движение и выходит, не подозревая ни о чем плохом, к узкоколейке «Восток – Запад», называемой так в просторечье, и, которая отсутствует на старунинских картах. Немцы, спеша изо всех сил, превратили железнодорожную насыпь в огневое заграждение. Вскоре дивизия ввязывается в ожесточенные лесные бои. Заканчиваются продовольственные и другие запасы, на флангах появляются немцы. Ни к чему не приводят слабые попытки идущих следом частей, установить контакт со Старуниным. Его узлы связи уничтожаются огнем артиллерии. Посыльным не удается пробиться через немецкий заслон. Полки Старунина окончательно застревают в 15 километрах от шоссе перед указанной им целью – деревней Померанье. Там они попадают в окружение. Материально-техническое и продовольственное обеспечение отсутствует.

Проходит не так уж много времени, когда Старунин убеждается, что ему не удастся вырваться из окружения с остатками своей дивизии. В северном направлении разорвать кольцо невозможно. Он пытается прорваться на запад, но и это не приводит к успеху. Тогда он приказывает оставшимся частям пробиваться мелкими группами на юг. После поражения под Померанье его в случае благополучного выхода из окружения ждет смертная казнь. Не поэтому ли он остался в котле? Старунин отрицает это. Он легко мог бы пробиться к своим, полагает Старунин, так как часами изучал систему и порядок действий немецких сторожевых постов. Нет, он просто не хотел бросать в беде своего дивизионного комиссара. Намерен ли он это использовать, как смягчающее обстоятельство? Старунин пожимает плечами. Когда комиссар умер, то все шансы на благополучный исход были уже потеряны.

Когда немцы обнаружили Старунина, то он начал отстреливаться, но отказало оружие. «Мне нужно было бы погибнуть в бою», - говорит он. Старунин знает, что его семья будет уничтожена, если НКВД узнает о его сдаче в плен. Семья – это единственное его счастье. Остается ли Старунин по-прежнему убежденным коммунистом после всего того, что он узнал о советском режиме? Он отвечает утвердительно. Немецкие офицеры тоже ведь имеют свои идеалы. И он без тени страха спрашивает офицера, который его допрашивает: почему же тот сам является национал-социалистом?»

Когда я перевел эти записи Хассо Стахова и разослал их по Интернету, то неожиданно получил письмо от одного молодого петербургского историка. «До сего времени полковник Старунин считается пропавшим без вести в результате неудачной «Померанской операции», - написал он мне. «Из той операции мало кто вернулся, а штаб дивизии считается пропавшим без вести. Наличие такого документа в немецком архиве позволяет вычеркнуть из списка пропавших без вести еще одного командира Красной армии, хотя я уверен, что сам допрос содержит массу фамилий офицеров Красной армии с разъяснением их судеб. А сколько советских солдат и офицеров можно было бы вычеркнуть из списков пропавших без вести благодаря таким вот документам, если бы этим занималось Министерство обороны».
 
Какой «немецкий порядок» планировался в оккупированном Ленинграде?
 
Согласно документам, обнаруженным Хассо Стаховым в Архиве вермахта, еще в июле 1941 года офицеры Генерального штаба разработали планы по захвату Ленинграда и решению вопросов, связанных с контролем, эксплуатацией, управлением, работой заводов и других учреждений, а также со снабжением.
Было продумано:
-         кто будет распоряжаться его драгоценным достоянием,
-         кто займется производственными мощностями,
-         какие войска необходимы для патрульной службы и организации безопасности,
-         что делать с пленными и заложниками,
-         где должны быть созданы лагеря для пленных.

Как и положено, в таких случаях все было спланировано до мелочей. Это касалось:
-         сдачи оружия и саперного имущества,
-         автомобилей и лошадей,
-         папок с делами,
-         архивов,
-         библиотек,
-         произведений искусства,
-         сырья,
-         благородных металлов,
-         больниц, электростанций и газовых заводов.

Учтено было буквально все, включая:
-         количество фуража при сдаче скота,
-         количество бензина для заполнения емкостей конфискованных автомобилей.

Проработан был вопрос:
-         о системе разделения города на районы,
-         как они будут блокированы друг от друга,
-         о постоянном контроле над дорогами внутри города.

Решен был вопрос о том:
-   кто станет заботиться об аварийной подаче тока в случае выхода из строя центральной городской электростанции,
-         какие телефонные и телеграфные станции, и с каким персоналом должны будут продолжать свою работу,
-          кто будет заботиться о снегоуборочной и дорожно-строительной технике,
-         кто будет отвечать за разминирование взрывоопасных предметов и их ликвидацию.

Когда я переводил эту страницу из «Трагедии на Неве», то возникло сильное желание ознакомиться с архивными немецкими документами применительно к каждому из указанных пунктов. Особенно задела фраза относительно задействования снегоуборочной техники. Речь ведь шла не о лопатах и скребках и других подручных средствах, а о машинах для уборки снега. Возможно, немцы уже в сентябре 1941 года продумывали, откуда будут завозить эту технику в захваченный ими Ленинград: из Баварии, где в горных районах снега в избытке, или из Австрии, а может быть из оккупированной Норвегии? Это противоречило планам Гитлера сровнять город с землей. Вновь подумалось, что только личное знакомство с такого рода документами, а не простая ссылка на них может внести полную ясность в данном вопросе.
 
            Пропуск в Ленинград
 
Среди документов, найденных Хассо Стаховым во Фрайбургском архиве вермахта и помещенных в его книге «Трагедия на Неве», имеется один поистине уникальный. Это проект пропуска для передвижения по Ленинграду его жителей в уже оккупированном немцами городе.

Вот как он выглядит:
 
Инстанция, выдавшая документ                                             Петербург, …. 1941
 
Пропуск №
 
Предъявителю (мужчина/женщина) ………………………………………………………
                                                               (профессия)          (Имя)         (Фамилия)
 
Гражданство:……………………………………………………………………
Национальность:………………………………………………………………...
 
Место проживания………….линия………..улица………квартира              
Родился в ……………………….дата………………………………………….
Рост:……………………….                           Особые приметы……………….
Волосы:……………………                            …………………………………..
Глаза:……………………...                             ………………………………….
Телосложение:……………                           ……………………………………
Форма лица:………………                           ……………………………………
 
               Владелец этого пропуска имеет право на свободное передвижение внутри городских районов Петербурга
 
                                                                                Фамилия лица, выдавшего документ
                                                                                Воинское звание

Служебная печать

 
Месяца там нет, только год. Но какой - 1941! По существу, это еще один ответ на вопрос: что собиралось делать командование Группы армий «Север» с Ленинградом после его занятия осенью 1941 года. Его взятие, но никак не разрушение, было целью. Зачем его разрушать, ведь им предстояло в нем и дальше жить. Кто будет рубить сук, на котором придется сидеть, да тем более еще и в преддверие зимы?
 
Профессор Хюртер тоже высоко оценивает архив вермахта
 
Документы Фрайбургского архива вермахта постоянно интересуют и другого немецкого военного историка – профессора Йоханесса Хюртера из Мюнхена. На них он, в частности, ссылается в своей монографии «Вермахт под Ленинградом. Боевые действия и оккупационная политика 18-й армии осенью и зимой 1941/42 годов». Издана она в журнале «Ежеквартальные тетради по современной истории», Ольденбургского издательства научной литературы в Мюнхене в 2001 году. Исследуя вопрос о планах командования 18-й армии, входившей в состав группы армий «Север», Хюртер отмечает, что они в отношении Ленинграда в случае его захвата оставались неизменными и концентрировались, прежде всего, на важнейших вопросах управления, обеспечения безопасности и снабжения.

«Вопросы управления готовились в тесном согласовании с начальником тыла группы армий «Север», который уже выделил для Ленинграда полевые и местные комендатуры и откомандировал в 18-ю армию с этой целью, как большого специалиста, полковника Лизера, бывшего сотрудника «Восточного отдела».

Такого рода данные Хюртер обнаружил в журнале боевых действий 18-й армии, где были представлены донесения отдела обер-квартирмейстера за 13 и 16.9.1941 г. Документ хранится во Фрайбурге под идентификационным номером: BAMA, RH 20-18/1203. Заслуживает внимание уже само упоминание о журнале боевых действий 18-й армии. В советской и последующей российской военной историографии мне не доводилось сталкиваться с содержанием документов подобного рода. Ниже уровня дневников Начальника генерального штаба сухопутных войск вермахта генерала Гальдера наша историография никогда не опускалась. А ведь чаще всего информация более низовых звеньев, отслеженная и проанализированная, дает самые интересные результаты и позволяет делать выводы, привязанные напрямую к реальным фактам.

Хюртеру удалось отыскать в архивах вермахта документ, согласно которому «для захвата Ленинграда в сентябре 1941 года была определена конкретная ударная группировка в составе 50-го армейского корпуса и полицейской дивизии «СС». За нею в город должны были последовать другие части полиции и «службы безопасности «SD». Следующий документ, обнаруженный Хюртером, оказался еще более интересным, поскольку в нем была названа кандидатура будущего коменданта Ленинграда. На эту должность планировался командир 50-го армейского корпуса генерал Линдеманн. Хюртер при этом вновь ссылается на журнал боевых действий, отдел обер-квартирмейстера 18-й армии: 18.9.1941 г. и на телефонный разговор командующего группой армий «Север» Лееба с командующим 18-й армией Кюхлером.

Как же должна была действовать эта ударная группировка? Из журнала боевых действий 18-й армии за 13.9.1941 г. следует, что начальник штаба армии полковник Хассе намеревался «в первую очередь, самыми боеспособными силами проникнуть в город через максимально большое количество улиц. Войсковые подразделения должны были сразу же задействоваться для поддержки полицейских сил с целью проведения систематических зачисток, и лишь после этого постепенно отводиться из города».

По существу была предложена типовая схема захвата крупного населенного пункта, которая немцами с успехом была отработана при взятии Варшавы и других европейских городов.
Уверенное в падении Ленинграда командование 18-й армии 15 сентября подготовило «Инструкцию по обращению с населением города». В ней предписывалась направлять в пункты сбора военнопленных и концентрационные лагеря всех красноармейцев, милиционеров, коммунистов, комиссаров, евреев, а также подозрительных лиц. Планировалось зарегистрировать все мужское население города, «так как определенно следовало считаться с всевозможными террористическими актами врага».

Каждое лицо мужского пола должно было иметь при себе отличительный знак для контроля за его передвижениями. Все эти данные имеются во Фрайбургском архиве вермахта, зафиксированы они в документе под названием: «Информация о поездке командующего 18-й армии генерал-полковника Кюхлера в 50-й армейский корпус 17.9.1941 г».
           
Согласимся, что наличие таких источников, исследованных Хассо Стаховым и Йоханнесом Хюртером, доселе неизвестных российским историкам блокады, может вызвать плодотворную дискуссию и, несомненно, пополнит коллекцию ценных материалов по этой теме.
 
Когда архивы работают на примирение
 
            В недавно вышедшей книге профессора Никиты Ломагина «Блокадные дневники и документы» (СПб, «Европейский дом», 2004 год) приводятся протоколы опросов немецких военнопленных. 60 лет эти данные были строгой тайной архива КГБ, а затем ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Открывшись, они подарили разгадку многих судеб солдат противника, считающихся до сих пор в Германии пропавшими без вести.

Вот как выглядит, к примеру, документ, имеющий наименование: «Протокол опроса военнопленного ефрейтора 9-й роты 3-го пехотного полка 21-й пехотной дивизии Адриана Генриха, захваченного в плен 30.3.42 г.»:
Родился 8.11.1916 г. в Гофштадте, Вестфалия. Отец — ремесленник, шорник, имел собственную мастерскую, где работал с двумя сыновьями и учеником. Адриан окончил народную школу, три года учился в ремесленном училище на маляра. Работал в различных местах, зарабатывал 40 марок в месяц; холост; ни в какой организации не состоял. Имеет значок за ранение в июле 1941 года. Призван в феврале 1938 года. Участвовал в польской и французской кампаниях. В ноябре 1941 года военнопленный Адриан был ранен и прибыл в 9 роту 3 пп лишь 25.2.42 г. К тому времени 3 пп дислоцировался в районе Киришей. 30.3 2 и 3 батальоны 3 пп повели наступление в сев. зап. направлении. 9 рота находилась на крайнем левом фланге. Были атакованы танками, пленный был ранен и захвачен в плен. Боевая численность 3 батальона до введения в бой  составляла 360 человек. Потери за этот день достигли 80 человек. Вооружение 9 роты: 9 ручных пулеметов, 12-15 автоматов, придан 1 взвод станковых пулеметов, (2 стп) и 2 батальонных миномета. В Кириши имеется гражданское население. В самой деревне немцы нарыли блиндажи и живут частью в них, частью в землянках.
Военнопленный после ранения прибыл в часть 25.2.42 г. в составе 3-ротного маршевого батальона, который насчитывал по 140 чел. в каждой роте. Прибыли по железной дороге до станции Любань, оттуда через Березовик, Мягры, Ирса в Кириши, где поротно были распределены по полкам 21-й пд. Военнопленный был тяжело ранен, вследствие чего опрос был затруднен. Показывал охотно.
Опрос производил: Нач. 2 отделения Разведотдела майор — Журавлев.
Переводил: т/интендант 1 ранга — Филаретов.
[Архив УФСБ РФ СПб и ЛО, д. 151, л. 196-197, (машинописная копия).]
           
В общем-то, достаточно сухие данные, и когда документов такого рода много, то выглядят они однообразными, да и сам человек теряется за фактами, цифрами и датами. Но когда я открыл историю 21-й немецкой пехотной дивизии (издана в Германии ветеранским союзом дивизии в 1990 году), где служил военнопленный Генрих Адриан, то сложилась другая картина. Удивительную роль вновь сыграли документы из Фрайбургского архива. Именно на их основе выстроен весь боевой путь дивизии, а применительно к событиям 30 марта 1942 года, когда попал в плен ефрейтор Адриан, имеется не только подробное описание этого боя, но приводится даже и его схема. Поразительным образом почти полностью совпадают показания пленного и факты, изложенные в истории дивизии.
Однако авторы дивизионной хроники этим не ограничиваются. Стремясь к максимальной достоверности, они в приложении приводят ссылки на конкретные архивные документы, в частности на приказ по 21-й пехотной дивизии за этот период, который хранится во Фрайбургском военном архиве за номером BAMA, RH 26-21/47, приложения 120 и 121. Далее авторы дивизионной хроники сообщают на основе документов военного архива о 38 солдатах, пропавших без вести в этих боях. Одним из них как раз и был ефрейтор Адриан.

            Я написал письмо руководству ветеранского союза 21-й пехотной дивизии, куда вложил свой перевод допроса немецкого ефрейтора. Возможно, через ветеранский журнал «Камераден», издающийся в Штутгарте, бывшие солдаты этой дивизии дадут объявление, и кто знает, может быть, и найдутся родственники Генриха Адриана. Не исключено, что затем они приедут под Санкт-Петербург на немецкое солдатское кладбище в деревне Сологубовка и в одной из 75 Книг памяти, выставленных в Церкви Успения Божией Матери (немцы называют ее «Храмом примирения») рядом с кладбищем, найдут и имя близкого им человека. Ведь недаром говорят, что человек тогда умирает, когда исчезает память о нем. Случай с Генрихом Адрианом как раз и свидетельствует о том, что архивы некогда враждовавших стран работают на примирение и помогают сохранить святую память о близких людях.
 
История «Стрельнинского десанта» в архиве вермахта
 
            Некоторое время назад ко мне обратился петербургский военный историк Юрий Кольцов с просьбой помочь в сборе материалов о высадке балтийских моряков в начале октября 1941 года на побережье Финского залива. В историю боев за Ленинград она вошла под названием «Стрельнинский десант». Узнав, что я побывал во Фрайбургском архиве, он взял у меня его адрес и связался с дирекцией, попросив найти информацию по интересующему его вопросу.
Вскоре он получил материалы 1-й немецкой пехотной дивизии, которая в первых числах октября 1941 года отражала атаки моряков-балтийцев, посланных на безнадежную и авантюрную боевую операцию по личному приказу Жукова. Когда Кольцов. показал мне затем немецкие материалы, полученные из Фрайбурга, то признаюсь, что стало вдвойне горько. Оказалось, что первую атаку советских моряков-десантников с успехом отразила немецкая рота снабжения, которая случайно попала под его удар. С немецкой педантичностью было зафиксировано, как развивался бой, сколько человек с нашей стороны было убито и взято в плен.

Насколько я знаю, российский историк планирует издать монографию, где будут представлены документальные данные с обеих сторон. Возможно, эта работа станет одной из удачных попыток создания исторического документа, основывающегося на точных архивных сведениях с обеих сторон.
 
Апрельская трагедия Невского пятачка
 
            Когда в 2004 году я собирался в свою пока что единственную поездку во Фрайбургский архив, ко мне подошел Олег Суходымцев, сотрудник музея-диорамы «Прорыв блокады Ленинграда» и попросил поискать дополнительные данные с немецкой стороны о ходе боев за Невский плацдарм с 24 по 28 апреля 1942 года.

Руководству архива заблаговременно был выслан запрос на эту тему, и я был приятно удивлен, когда по приезде во Фрайбург мне тут же вручили пухлую папку с различными документами. Признаюсь, что просмотрел ее буквально на бегу, так как мне предстояло обстоятельно пройтись по всем залам архива. Но даже то, что я мельком увидел, произвело впечатление. Особенно, когда в папке обнаружилась крупномасштабная немецкая карта, показывающая линию обороны, а также позиции своих войск и противника. Были там и протоколы допросов взятых в плен солдат и офицеров советского 330-го полка 86-й стрелковой дивизии.

Суходымцев затем написал статью «Апрель 42-го: гибель плацдарма», которая совсем недавно была опубликована в книге «Невский пятачок» От плацдарма к мемориалу. («Знание», МЗ ПБЛ. 2007 год). Работа, на мой взгляд, получилась интересной и насыщенной документальными данными из Подольского и Фрайбургского военных архивов
           
Может быть, и Путину это будет интересно?
 
Применительно к Невскому пятачку имеется еще один интересный факт, более полную информацию, о котором можно было бы получить, проработав документы немецких дивизий, хранящихся во Фрайбургском архиве. Связан он с нынешним президентом Владимиром Путиным, точнее с его отцом, который воевал на нем и был там искалечен немецкой гранатой. Наверное, и президенту России Путину было бы интересно ознакомиться с немецкими документами с Невского пятачка за 17 ноября 1941 года, когда его отец получил там тяжелое ранение. Путин в книге «От первого лица» рассказывает об этом так: «Отца тяжело ранили на этом пятачке. Ему и еще одному бойцу дали задание взять «языка». Они подползли к блиндажу и только приготовились ждать, как оттуда неожиданно вышел немец. Растерялся и он, и они. Немец пришел в себя раньше. Достал гранату, запустил в них и спокойно пошел дальше».

Судя по всему это, был десантник из состава 7-й Критской авиадесантной дивизии. В своей книжке «По обе стороны блокадного кольца» (Издательский дом «Нева», 2005 г) я привожу дневниковые записи фельдмаршала фон Лееба, главнокомандующего группой армий «Север». Вот что он, в частности, пишет применительно к 17 ноября, когда тяжело был ранен отец Путина:

«Относительно плацдарма Выборгская (так в немецких документах именовался Невский пятачок – Ю.Л.) можно предположить, что благодаря подходу двух третей 1-й пехотной дивизии позиции будут удержаны. Кроме того, сюда должны быть доставлены два дивизиона: один – минометной артиллерии и другой – 100-мм орудий. Есть основание надеяться, что тем самым удастся противостоять даже крупным силам атакующего противника. В то же время запрошено согласие на то, чтобы 7-я авиадесантная дивизия продолжала находиться поблизости в качестве тактического резерва».

            Без сомнения, еще более полную информацию по данному вопросу можно было бы получить, пролистав дела указанных выше немецких дивизий. Скорее всего, они сопровождаются также и фотографиями того периода. Из всего этого мог бы получиться уникальный материал, поскольку он связан с именем первого лица государства.
 
            Приведенные выше примеры, наглядно свидетельствуют о важности документов Фрайбургского архива вермахта для российской блокадной историографии. Несомненно, они могли бы стать ценным дополнением экспонатов, представленных в Музее обороны и блокады Ленинграда, в Румянцевском особняке на Английской набережной - филиале музея истории города, в разделах экспозиции Монумента героическим защитникам Ленинграда, а также Музея-Диорамы «Прорыв блокады Ленинграда». Ксерокопии этих документов могли бы быть представлены в многочисленных музеях на крупных предприятиях нашего города и в школах.

            Представляется важным наконец-то начать планомерное исследование документов Фрайбургского архива вермахта. Заявки на поиск документов, применительно к определенным знаковым датам и событиям уже поступают от музейных работников, историков и литераторов, занимающихся проблемами блокады Ленинграда и боев за наш непокоренный город.
К примеру, информация о Фрайбургском архиве заинтересовала молодого историка, разрабатывающего тему воздушных налетов немецкой авиации на корабли в Кронштадте в сентябре 1941 года. Его, в частности, занимают такие вопросы, как кодовое название воздушной операции немцев по уничтожению Краснознаменного Балтийского флота в период с 19 по 23 сентября, а также, какие потери понесли немцы от огня корабельной артиллерии осенью 1941 года? Эти данные как раз и можно найти во Фрайбурге.

            Отрадно, что мысли, изложенные в этой статье, находят отклик и у юной молодежи нашего города. Вот что написала ученица одной из петербургских гимназий Катя Лифинцева, ознакомившись со статьей в ее черновом варианте:
            «Трудно не согласиться с Вами в том, что изучение секретных архивных немецких документов необходимо для того, чтобы иметь более полное представление о событиях, происходивших в блокадном Ленинграде. На уроках истории нам говорили, что Ленинград по приказу Гитлера должны были стереть с лица земли. Однако, узнав о существовании документов, в которых говорится о планах Генерального штаба сухопутных войск вермахта по устройству жизни в Ленинграде после его захвата, я поверила тому, что немецкое командование не планировало разрушать город и уничтожать всех его жителей. Ознакомившись с материалами, представленными в вашей статье, я осознала, что изучение архивных документов поможет не только разобраться в сложнейших военных ситуациях, но и разрешить проблемы, связанные с судьбами русских солдат и офицеров. Я раньше ничего не слышала о полковнике Старунине. Прочитав отчет о допросе пленного командира 191-й стрелковой дивизии, я не просто открыла для себя новое имя человека, чья судьба была определена военной ситуацией, но еще раз задумалась о том, насколько жизнь каждого воина зависела от политики руководства стран, гражданином которой он являлся. Страшно, когда у человека не остается никакого выбора, потому что и плен, и выход из окружения для Старунина все равно закончились бы смертью. Но вместе с тем, я вновь испытала чувство гордости за русского героя, который перед лицом смерти не отказался ни от своих убеждений, ни от Родины. Вновь задумалась над тем, какие уроки необходимо вынести нам, анализируя события этой страшной войны».

            Подобные письма радуют, особенно, когда их пишут молодые люди. Им еще предстоит постичь историю, свободную от идеологической засоренности.
А задача моего поколения попытаться довести до общественности достоверную информацию об общей трагедии народов втянутых во Вторую мировую войну.
Насколько реально сегодня посещение Фрайбургского архива историками из Санкт-Петербурга?
В принципе никаких других особенностей и проблем кроме знания немецкого военного языка и наличия финансовых средств для этого не существует. Заказ на документы можно сделать заранее по Интернету. Однако хотелось бы сразу же подчеркнуть, то, что военный немецкий язык отличается огромным количеством тактических и другого рода сокращений. Эффективная работа в архиве вермахта может лишь тогда иметь смысл, когда историк будет вооружен знаниями военных терминов и пониманием специфики боевых действий под Ленинградом. Сам доступ к материалам архива бесплатный, финансовые затраты однако тотчас же возникают, когда приходится делать копии с документов, а не просто их переписывать. То же самое касается карт, схем и фотографий. Учитывая, что командировка во Фрайбург – это вопрос не одного дня, а как минимум одной недели, то расходы будут связаны с размещением в гостинице и оплатой питания. Поблизости от архива имеется доступный по цене центр туризма, где все вопросы можно решить. Об этом мне на днях любезно по электронной почте сообщил начальник отдела МА5 доктор Томас Менцель, ведающий делами прусских войск и вермахта за период с 1867 по 1945 годы. Из его слов, а также из письма заведующей читальным залом Фрайбургского архива Андреи Мейер я понял, что там охотно примут гостей из нашего города, предоставят им нужные документы, и будут оказывать всяческое дальнейшее содействие.

Хотелось бы, чтобы будущий 2008 год прошел под знаком эффективного сотрудничества между Фрайбургским архивом вермахта и военно-историческими музеями Санкт-Петербурга, а также его учебными и научно-исследовательскими заведениями. Сегодня все предпосылки к этому есть.
 
Юрий Лебедев
Автор книги «По обе стороны блокадного кольца»
декабрь 2007 года
Санкт-Петербург