Об отводе немцами 4-й танковой группы и 8-го авиакорпуса от Ленинграда осенью 1941 года


            Вопрос, почему немцы не взяли Ленинград в сентябре 1941 года, не перестает волновать отечественных и западных историков. В последние годы иностранные исследования на эту тему стали доступными и для российских читателей.

К их числу относятся книги:

- «900 дней» - американского журналиста Гаррисона Солсбери, (Издательская группа «Прогресс», Москва,1994 г ., повторное издание в 2005 г .),

- «Группа армий «Север» немецкого военного историка Вернера Хаупта (Издательство «Центрполиграф», 2005 г ),

- «Волхов. 900 дней боев за Ленинград» - бывшего офицера вермахта Хартвига Польмана (Издательство «Захаров, Москва 2000 г., переиздана в издательстве «Центрполиграф» под названием «900 дней боев за Ленинград, 2005 г.)

 - «Гитлер идет на Восток» - исследователя проблем Второй мировой войны Пауля Кареля (Издательство «Изографус», Москва, 2003 г .).

Основываясь на документальных данных, все эти авторы сходятся во мнении, что приказ ставки Гитлера об отводе 4-й танковой группы и 8-го авиакорпуса, переброшенных для наступления на Москву, решил судьбу сражения в южных предместьях Ленинграда в середине сентября 1941 года. Командование немецкой группой армий «Север» лишилось тем самым 32 тысяч солдат, 260 танков и более 100 боевых самолетов. Некоторые из зарубежных историков прямо утверждают, что «Москва спасла Ленинград».

Недавно мне удалось завершить перевод еще одной интересной немецкой книги. Это «Трагедия на Неве» Хассо Стахова (Издательство «Хербиг», Мюнхен, 2001 г.), который был под Ленинградом солдатом штурмового батальона, а после войны стал журналистом и военным историком. Там есть примечательный эпизод из записок бывшего военного обозревателя Берта Негле:

"У меня эта картина стоит перед глазами, как будто все произошло сегодня. Поляна, окруженная кустарником и деревьями. У стереотрубы столпились генералы: Эрих Гёпнер - командующий 4-й танковой группой, Георг-Ганс Рейнхардт - командир 41-го танкового корпуса, Вальтер Крюгер - командир 1-й танковой дивизии. Поодаль несколько штабных офицеров. Я стою рядом с генералами в готовности достоверно запечатлеть для истории этот момент. Сейчас середина сентября 1941 года, и мы находимся на Дудергофских высотах на местности, оборудованной еще с царских времен для проведения маневров. Вокруг грохочет артиллерия. А всего лишь в 20 километрах от нас, рукою подать и в прекрасную погоду - Ленинград. Город Петра Великого, так называемая, колыбель большевизма. Цель трехмесячного наступления группы армий "Север", преодолевшей от Восточной Пруссии свыше 800 километров .

Вдруг Рейнхардт, стройный, похожий на ученого в очках с золотой оправой, обращается к Гёпнеру: "Дайте мне 8-ую танковую дивизию, и завтра к вечеру я доложу Вам о взятии города!" Гёпнер стоит в кожаном плаще, здоровенный, как бык. Русские называли его "Медведь, Гёпнер", еще со времен боев за Лугу. Он сжимает губы. Затем бурчит: "Вы же ведь знаете, он этого не хочет!" Под этим "он" имеется в виду Гитлер. Гитлер этого не хочет. Могу вам сказать: "То, как Гёпнер это подчеркивает, производит впечатление. Крюгер вертит своим орлиным носом от одного к другому генералу и поднимает брови высоко вверх, явно обескураженный".

            В нашей историографии до недавнего времени господствовало мнение, что сентябрьское противостояние завершилось первым крупным поражением немцев под Ленинградом исключительно благодаря героизму ленинградцев; как регулярных частей, так и дивизий народного ополчения из числа гражданского населения грудью вставших на защиту города Ленина. Казалось бы, эта точка зрения и впредь будет оставаться незыблемой. Однако после распада СССР у специалистов по блокаде Ленинграда появилась возможность широкого доступа к ранее закрытым архивам и ознакомления с документами бывшего противника. Результатом явилось развитие новой дискуссионной темы с целью осмысления роли немецкой 4-й танковой группы.

Серьезный анализ ее участия в сентябрьских боях под Ленинградом дал известный петербургский историк Андрей Крюковских в статье «Оборона Ленинграда»: сентябрь сорок первого», (журнал «Новый часовой» №6/7 1998 г.). В своем исследовании он впервые широко привлек неизвестные у нас ранее документы В.Хаупта и Х.Польмана. По его оценке 4-я танковая группа включала свыше 70 тысяч человек и 350 танков. В ее состав входили 41-й танковый корпус (1-я, 6-я, 8-я танковые дивизии и 36-я моторизованная дивизия; всего около 50 тыс. солдат) и 50-й армейский корпус (дивизия СС «Полицай» и 269-я пехотная дивизия; свыше 20 тысяч военнослужащих). С отводом 32 тысяч солдат и 260 танков из состава 4-й танковой группы немецкая группировка на ленинградском направлении была в значительной степени ослаблена, лишившись своего «бронированного кулака». Кроме того, Крюковских особо выделяет факт переброски в этот же период с ленинградского на московское направление свыше 100 боевых самолетов 8-го авиакорпуса и значительной части 1-го авиационного корпуса из состава 1-го Воздушного флота люфтваффе. Из-за этого эффективность поддержки действий немецких сухопутных войск воздушными силами также резко снизилась.

Ожидалось, что в канун 63-й-годовщины полного снятия блокады вопрос о сентябрьских боях под Ленинградом получит дальнейшее развитие в нашей военной историографии. Но этого не случилось. Авторы роскошно изданной книги «Блокада Ленинграда», издательство «ОЛМА ПРЕСС», Москва 2004 г. Н.Комаров и Г.Куманев на стр. 91 ограничиваются лишь одной фразой по этому вопросу: «В результате ожесточенных боев и сражений летне-осенней кампании 1941 года гитлеровский план молниеносного захвата Ленинграда был сорван». Характеризуя по датам, действия противника на южных предместьях Ленинграда, авторы пишут: «23 сентября: «Закончились неудачей планы штурма Ленинграда на западных и юго-западных подступах к городу. Немецко-фашистские полки и дивизии остановлены на рубеже Урицк – Пулковские высоты – подступы к Колпино и далее от устья реки Тосно – по левому берегу Невы до Шлиссельбурга». Никаких упоминаний о немецкой группировке войск: ее силе и боевом составе, не последовало. Как будто 4-й танковой группы вообще не существовало.

К большому сожалению, даже в великолепном историческом обзоре, охватывающем самые широкие аспекты блокады Ленинграда, каким является новая книга доктора исторических наук Валентина Ковальчука «900 дней блокады. Ленинград 1941 - 1944», издательство «Дмитрий Булавин», 2005 г., эта дискуссионная тема также обойдена вниманием. На странице 44 по этому поводу приводится лишь цитата из известной книги генерала Штеменко «Генеральный штаб в годы войны», Москва, 1981 г.: «4-я танковая группа немцев, составляющая основу их тарана, нацеленного на Ленинград, потерпела поражение и была серьезна ослаблена. А это оказало прямое влияние на последующее развитие борьбы, поскольку враг намеревался после взятия Ленинграда перебросить отсюда танки под Москву».

Что же произошло в действительности в этот решающий период ленинградской блокадной эпопеи? Во-первых, не было никакого поражения 4-й танковой группы, хотя она действительно была серьезно ослаблена в ходе упорных боев на подходе к Пулковским высотам и Пушкину. А во-вторых, именно в разгар боев по блокированию города немцы отвели на Москву свой мощный «бронированный кулак».

Какую же роль этот «кулак» все-таки играл, если на него так рассчитывало командование группы армий «Север», надеясь именно с его помощью ворваться в Ленинград? Чтобы разобраться в этом, проследим, как велась борьба за 4-ю танковую группу между начальником Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковником Францом Гальдером и командующим группой армий «Север» генерал-фельдмаршалом Вильгельмом Риттером фон Леебом?

Для этого попытаемся по дням разобрать записи из их дневников применительно к вопросу о 4-й танковой группе. Дневник Гальдера известен у нас уже давно, и на него постоянно ссылаются военные историки. Хотя интересно обратить внимание на то, что перевод «Военного дневника» Гальдера вышедший в Москве 1971 году, и повторное его издание в 2004 году в издательстве «Олма-пресс» несколько отличаются своим содержанием друг от друга. Видимо, это связано с тем, что в советское время по цензурным соображениям далеко не все разрешено было публиковать в русском издании.

Другой дневниковый материал, принадлежащий фон Леебу и изданный в Германии под названием «Дневниковые заметки и оценки обстановки в ходе двух мировых войн», Издательство «Дойче ферлагсанштальт», Штутгарт, 1976 г. у нас никогда не публиковался. Отрывки из него в русском переводе помещены в моей книге «По обе стороны блокадного кольца», Издательский дом «Нева», 2005 г.

Эти два источника интересны еще и тем, что благодаря данным дневниковым записям видно, какая драматическая борьба велась в высших инстанциях вермахта за обладание 4-й танковой группой, и именно Гальдер, в конце концов, настоял, чтобы ее передали в распоряжение группы армий «Центр» для наступления на Москву. Основной стержень танковой группы - 41-й танковый корпус - уже давно был у Гальдера на примете для использования на новом направлении по мере необходимости.

Итак, вот как решалась судьба 4-й танковой группы в период с 31 августа по 27 сентября 1941 года. Курсивом выделен мой комментарий по отдельным аспектам этого вопроса:


31 августа

Лееб (стр. 22): «Сегодня в первой половине дня состоялся разговор с генерал-полковником Гёпнером (командующий 4-й танковой группой – Ю.Л.). Результат беседы: дальнейшее продвижение к Ленинграду преждевременно».

Гёпнер в своем докладе командующему группой армий «Север» обосновывает это тем, что пока не сконцентрированы на одном направлении танковые и моторизованные силы, наступающие на Ленинград. Естественно, что это не доставляет радости Леебу, ведь он понимает, что с использованием 4-й танковой группы напрямую увязана судьба самого Ленинграда.


1 сентября

Гальдер (стр. 296): «41-й танковый корпус в первую очередь нуждается в пополнении личным составом. По окончании операции (Гальдер уже определился с судьбой Ленинграда, решив его лишь блокировать – Ю.Л.) обоим корпусам 4-й танковой группы понадобится всего 3-4 дня отдыха, после чего они смогут быть использованы в новой операции».

Из этого можно сделать достаточно убедительное предположение, что Гальдер усиленно подбрасывал Гитлеру идею перенацеливания удара на Москву еще задолго до того, как группа армий «Север» подошла к Ленинграду. Он уже давно видел 4-ю танковую группу на московском направлении. С судьбой Ленинграда Гальдер определился еще в июле, после первых заминок в продвижении всех трех групп армий, и свою задачу он видел в том, чтобы данная идея овладела Гитлером. Этого он, в конце концов, и очень скоро добился, о чем с радостью отмечает в дальнейших своих записях.

Лееб: (стр. 24) «Сегодня вновь был разговор с генерал-полковником Гёпнером. Он полагает, что к 5.9 будет готов возобновить наступление по всему фронту в направлении Ленинграда».

То есть Лееб пока не знает, что судьба Ленинграда уже решена начальником Генерального штаба вермахта и торопит Гёпнера с наступлением на город. С радостью он констатирует в своем дневнике в этот же день:

«К тому времени ожидается подход 28-го и 50-го армейских корпусов, а также 8-й танковой дивизии».


3 сентября:

Лееб (стр. 27) «В первой половине дня состоялся разговор с генерал-полковником Гёпнером. Наступление на Ленинград решено перенести на более поздний срок, так как обстановка для этого пока не самая благоприятная».

Для Лееба это очень неприятное решение, учитывая то, что он вынужден доложить об этом Главкому сухопутных войск, который должен в ближайшее время посетить группу армий «Север».


4 сентября

Лееб (стр.28): «Визит фон Браухича (главнокомандующий сухопутными войсками) и Гальдера (начальник генерального штаба сухопутных войск). Обсуждались дальнейшие операции».

Можно смело предположить, что в центре внимания был вопрос о 4-й танковой группе. Но Леебу об уже принятом в ставке Гитлера решении пока еще ничего не было сообщено.


5 сентября

Гальдер (стр.302): «Совещание у фюрера. Цель достигнута. Отныне район Ленинграда будет «второстепенным театром военных действий».

Главком сухопутных войск Браухич вернулся из группы армий «Север», убедившись на месте в сложной оперативной обстановке под Ленинградом. Возможно, именно неготовность 4-й танковой группы (ее еще не удалось собрать в один бронированный кулак) и заставила его окончательно склониться в пользу предложения Гальдера. В этот день Гальдер торжествовал победу в своем давнишнем соперничестве с Леебом, которого он недолюбливал и считал высокомерным.

Лееб (стр. 29): «Во время вчерашнего визита главнокомандующего сухопутными войсками обсуждались возможные дальнейшие действия после завершения операции по окружению Ленинграда. Предусматривается последующее продвижение высвободившимися силами из-под Ленинграда в юго-восточном направлении. Что касается Ленинграда, то его не следует захватывать, но необходимо лишь окружить».

Можно только предполагать, каким это был удар для Лееба, как военачальника, который с боями за два с половиной месяца преодолел почти 800 километров, приблизившись к вожделенной цели. Ведь до нее оставались считанные шаги.

Но теперь все уже окончательно встало на свои места. Можно сказать, что 5 сентября Лееб не только подчинился вышестоящему приказу, отдать самую мощную свою силу, сжатую в бронированный кулак. Как бывший танкист он прекрасно понимал, что овладеть огромным мегаполисом лишь за счет пехотных соединений, задача по существу безнадежная. Ему оставалось лишь попытаться максимально продлить сроки задействования 4-й танковой группы под Ленинградом.


6 сентября

Лееб (стр. 31): «Во время вчерашнего совещания с начальниками штабов (18-й и 16-й армий и 4-й танковой группы – Ю.Л.) был в деталях обсужден общий план наступления на Ленинград. Решено, что 28-й армейский корпус (из 16-й армии в составе 121-й и 96-й пехотных дивизий – Ю.Л.) переподчиняется 4-й танковой группе».

Лееб пытается все-таки выправить положение. Придав 28-й армейский корпус 4-й танковой группе, он рассчитывает, таким образом, усилить ее еще больше и нанести концентрированный удар по центральному участку южного предместья Ленинграда с целью овладения Пулковскими высотами и Пушкиным. Отсюда Ленинград открывался бы немцам, как на ладони. Тогда оставался бы действительно только один шаг до овладения городом. С Пулковских высот Лееб как раз и планировал нанести последний удар своим бронированным кулаком. Он по-прежнему не сомневался, что ему удастся овладеть Ленинградом. Для этого нужно было лишь получить разрешение, которое последовало бы, окажись ситуация для Лееба более благоприятной.

Но вечером того же дня Лееб получает еще один неожиданный и очень чувствительный удар от Гальдера, что подтверждает следующая запись в его дневнике:

«По сообщению начальника Генерального штаба сухопутных войск с сегодняшнего дня операция против Ленинграда с учетом известных обстоятельств должна быть прекращена. Причины неизвестны, но, возможно, они увязываются с обстановкой в группе армий «Центр».

Как военный человек Лееб вынужден подчиниться, но он имеет право выразить свое мнение, что и делает тут же в своем письме в Берлин, хотя и понимает, что решение об отводе 4-й танковой группы принято на самом верху и утверждено Гитлером. В этот на редкость драматичный для Лееба день в его дневнике появляется еще одна красноречивая запись:

«Позиция группы армий «Север» выражена в отдельном письме, при этом его копия и сопроводительная записка были направлены Главкому сухопутных войск»


7 сентября

Лееб (стр. 33): «В связи с тем, что 41-й танковый корпус остается в распоряжении группы армий «Север» до 13 сентября, у нас имеется в запасе трое-четверо суток, чтобы задействовать эту силу при наступлении на Ленинград. Уже 9.9 корпус сможет атаковать».

В глубине души Лееб все еще надеется, что при удачном наступлении ему удастся склонить Гитлера изменить свое решение относительно Ленинграда. Удар 41-го танкового корпуса в составе 1-й танковой и 36-й моторизованных дивизий должен быть направлен прямо на Пулковские высоты. Для Лееба, как полководца, венцом сражения может быть лишь овладение крепостью, которой как раз и является Ленинград. Он не собирается ее осаждать, а намерен брать с ходу, поскольку пока еще полностью уверен в своих силах.


8 сентября

Лееб (стр. 36): «Вчера вечером и сегодня утром возникли трудности, связанные с нехваткой сил. С одной стороны необходимо нанести мощный удар 28-м корпусом одновременно с наступлением 41-го танкового корпуса и 50-го армейского корпуса. С другой стороны нужны также силы для поддержки войск, находящихся сейчас у Невы. Все это вновь свидетельствует о том, что на этом участке группы армий «Север» нам придется вести «войну несчастного человека».

Одна из наиболее примечательных записей в дневнике командующего группой армий «Север», который ввел даже особый термин: «война несчастного человека». Постепенно реальная обстановка, и в первую очередь, все более возрастающее сопротивление советских войск, отрезвляют Лееба. Он начинает яснее понимать силу противостоящего противника и особый характер этого участка Восточного фронта.


9 сентября

Лееб (стр. 38): «В ходе сегодняшнего наступления 4-й танковой группы и 38-го корпуса возникли тяжелые бои. По всему видно, что противник имеет четкое намерение удерживать всеми силами внешний пояс обороны, который местами удалось прорвать частям 36-й моторизованной и 1-й пехотной дивизий».

Прорыв 41-ым танковым корпусом с его двумя отборными дивизиями линии обороны советских войск на главном, Пулковском направлении, сопровождающийся тяжелыми боями, несомненно, вызвал чувствительные потери и в 4-й танковой группе. А значит, ей  требовалось пополнение. Видимо, на это рассчитывал командующий группой армий «Север». Но у Гальдера другие планы, которые он успешно стал реализовывать.


10 сентября

Гальдер (стр. 309): «Пополнение, предназначенное для 41-го танкового корпуса, уже передается группе армий «Центр».

Лееб (стр. 40): «Наступление 4-й танковой группы наиболее успешно проходит в полосе ответственности 36-й моторизованной и 1-й танковой дивизий. 50-й корпус в то же время притормозил перед Красногвардейском. Я только что сказал генерал-полковнику Гёпнеру, что ему, к сожалению, осталось провести со своим 41-м корпусом лишь ограниченное время в составе группы армий «Север».

Лееб торопит Гёпнера, уже не приказывая, а лишь призывая ускорить наступление. Сегодня, спустя более полувека, мы можем трезво оценивать обстановку тех дней под Ленинградом. А тогда Лееб мало что знал о планах Гальдера. Ему также было неизвестно, что на следующий день в Ленинград прилетел по личному распоряжению Сталина генерал армии Г.К. Жуков, и жестокими, но, видимо, единственно возможными на тот момент мерами, стал наводить порядок на южном участке Ленинградского фронта, оказавшемся под реальной угрозой полного развала.


11 сентября

Лееб (стр. 41): «По-прежнему сохраняется чрезвычайно острая нехватка времени, так как Главное командование сухопутных войск требует передать ему с 15 сентября семь маневренных (танковые и моторизованные дивизии – Ю.Л.) соединений. А это равносильно проигранному сражению. Я проинформировал об этом главного адъютанта фюрера полковника Шмундта, который прибыл сюда для ознакомления с обстановкой на месте».

Лееб, понимая что ситуация все больше обостряется, нарушает субординацию и через Шмундта обращается по существу напрямую к самому Гитлеру с просьбой оставить в его распоряжении 4-ю танковую группу.

Вечером того же дня Лееб делает личные пометки в своем карманном календаре: «Крайне мало остается времени до отвода танковых войск. 36-я моторизованная, 1-я танковая дивизии очень хорошо продвинулись (на Пулковском направлении – Ю.Л.). Указание Главного командования сухопутных войск: начать отвод танков с 15 сентября».


12 сентября

Гальдер (стр. 314): «Командующий группой «Север» категорически требует оставить в его распоряжении корпус Рейнхардта (41-й танковый корпус). Естественно, ему важно обеспечить возможность закрепить свой успех. Однако, следует учитывать вновь спланированные операции группы армий «Центр».

Видимо, у Гальдера состоялся разговор в ставке Гитлера, где ему сообщили о просьбе Лееба. Но мнения своего Гальдер не меняет, более того, добивается, что и Верховное командование вермахта (ОКВ) также остается на этой позиции.

Лееб (стр. 44): «Принципиально важный вопрос об отводе 41-го танкового корпуса,  который сейчас вызывает наибольшую озабоченность, так и остался открытым в ходе разговора по телефону начальника штаба сухопутных войск с начальником штаба группы армий «Север».

Лееб напрямую уже не общается с Гальдером, видимо, в силу их неприязненных отношений. Но через своего начальника штаба генерала Бреннеке он по существу делает еще одну попытку договориться с Гальдером. Однако, как далее следует из его записей: «Нет согласия на то, что дивизии, входящие в состав корпуса, могут оставаться здесь и в дальнейшем».

Затем Лееб получает еще один тяжелый удар:

«В 17.30 командующий 1-м Воздушным флотом сообщил мне, что 15 сентября 8-й авиакорпус и основные силы 1-го авиакорпуса переводятся на другой участок Восточного фронта».

То есть, свыше 100 боевых самолетов, которые так нужны сейчас Леебу, направляются также в группу армий «Центр» на Москву. Это окончательно ставит крест на планах командования группы армий «Север» по овладению Ленинградом. Ставка вермахта полностью определилась с судьбой группы армий «Север», определив ей роль полицейского надсмотрщика перед заграждением у концентрационного лагеря, в который по замыслу Гитлера теперь и превращался Ленинград. Чтобы устроить «Геноцид ленинградцев» (определение из книги Й.Ганценмюллера «Осажденный Ленинград» Падерборн, 2005 год), для этого уже не требовались танковые и авиационные соединения.

Лееб пребывает в яростном бессилии. Он записывает в дневнике:

«1-я танковая и 36-я моторизованная дивизии продвинулись на большую глубину, выйдя к шоссе Детское Село (Пушкин – Ю.Л.) – Петергоф. Но этот успех не может быть использован, так как дивизии придется отдать. Они не будут участвовать в дальнейшем продвижении на Ленинград».


13 сентября

Лееб (стр. 48): «Генерал-фельдмаршал Кейтель в середине дня передал по телефону, что группа армий «Север», если ей это необходимо, может рассчитывать на отсрочку в 48 часов, касающуюся вывода из ее состава мобильных соединений» (т.е. 4-й танковой группы – Ю.Л.).

По всей видимости, доклад адъютанта полковника Шмундта Гитлеру о просьбе Лееба, к которому в вермахте относились с большим уважением, вызвал данное компромиссное решение, переданное в группу армий «Север» через Кейтеля. То есть Леебу были предоставлены еще двое суток для решения судьбы Ленинграда. Но, как видно из следующей записи в его дневнике, благоприятный момент был еще до этого упущен. Жуков уже начал наводить порядок.


14 сентября

Лееб (стр. 49): «Сегодня я побывал в расположении 4-й танковой группы. Узнал, что на самом деле Пулковские высоты представляют собой укрепленный район обороны. Дальнейшее наступление 41-го корпуса через Пулково до ближнего рубежа окружения, как было приказано вчера, должно было бы привести к сильным потерям. До 16 сентября 6-я танковая дивизия (из состава 41-го корпуса – Ю.Л.) остается в нашем распоряжении, а с 17 сентября начинается ее отвод».

Лееб все-таки уже смирился с реальным развитием событий и не хочет нести ответственность за крупные потери, которые, несомненно, ожидают 41-й корпус при атаке на Пулковские высоты.



17 сентября

Гальдер (стр. 328): «В районе Ленинграда из первой линии выведена 6-я танковая дивизия. Фронт окружения, при небольших улучшениях, имеет сейчас такое очертание, что вполне можно вывести оставшиеся танковые и моторизованные соединения (то есть 1-ю танковую и 36-ю моторизованную дивизии – Ю.Л.)».

В этот же день 17 сентября Гальдер делает приписку в своем дневнике:

«Намечено прибытие в группу армий «Центр» (в Невель):

22.9 вечером штаб 41 танкового корпуса, 6-я тд

23.9 вечером – 1-я тд

24.9 вечером – 36-я мд

25.9 вечером – 8-я тд».

Что касается записи о 8-й танковой дивизии, то Лееб будет решительно воевать за нее с Гальдером, добившись, в конечном итоге, единственной своей победы. Эта дивизия особенно нужна Леебу под Шлиссельбургом для развития наступления на восток в сторону Волхова и  последующего соединения с финнами.


18 сентября

Гальдер (стр. 332): «Вывод 1-й и 6-й танковых дивизий с фронта группы армий «Север» для переброски на юг».

Лееб (стр. 60):  ».

Лееб, тем самым, доложил о выполнении ближайшей задачи (занятии дальнего или внешнего рубежа окружения), поставленной ему ставкой Гитлера. О 6-й танковой дивизии Лееб речи уже не ведет, так как она уже давно отходит на юг к Невелю.


19 сентября

Лееб (стр. 61): «Замена 41-го корпуса (1-я, 6-я танковые и 36-я моторизованная дивизии – Ю.Л.) идет планомерно.


20 сентября

Гальдер (стр. 335): «Под Ленинградом с фронта выводится 1-я танковая дивизия. 41-й корпус выходит из подчинения группы армий «Север».


21 сентября

Гальдер (стр. 337): «Под Ленинградом моторизованные соединения (1-я, 6-я танковые дивизии и 36-я моторизованная дивизия – Ю.Л.) выведены из боя». 24.9 в середине дня будет выведен 8-й авиакорпус» (он входил в состав 1-го Воздушного флота вместе с 1-м авиакорпусом – Ю.Л. и успел еще нанести 22.9 удар по военно-морской базе в Кронштадте).

Лееб (стр. 65): «8-я танковая дивизия передана в распоряжение 39-го корпуса (в район Шлиссельбурга – Ю.Л.)».

Это единственная победа Лееба над Гальдером, благодаря которой он сохранил под Ленинградом одну из ударных дивизий 4-й танковой группы.


22 сентября

Гальдер (стр.339): «Вывести с фронта (под Шлиссельбургом – Ю.Л.) 8-ю танковую дивизию в ближайшее время будет невозможно».


24 сентября

Лееб (стр. 71): «Главное командование сухопутных войск переоценивает обстановку в группе армий «Север», характеризуя ее как абсолютно благоприятную. Оно требует овладеть ближним рубежом окружения. В действительности же группа армий уже полностью перешла к обороне. Становится совершенно очевидным замысел противника по деблокаде Петербурга».

Последующую и главную задачу по окружению Ленинграда, Леебу также выполнить не удалось. Лишь частично, в районе Урицка, немцы вышли на ближний рубеж окружения


25 сентября

Гальдер (стр. 344): «Неудача наступления 16-й армии у Ладожского озера. Фюрер незамедлительно принял решение задержать 36-ю моторизованную дивизию».

Лееб (стр. 73): «Вечером по моему адресу пришел запрос фюрера в отношении 36-й моторизованной дивизии. Фюрер охотнее задействовал бы ее в группе армий «Центр». Но если я считаю, что ее необходимо оставить у себя, то он не будет возражать. Я ответил в утвердительной форме. Однако решение пока не принято».

36-я моторизованная дивизия хотя и продолжала оставаться в полосе ответственности группы армий «Север», но участия в боях не принимала, так как уже была отведена на отдых, в то время как решался вопрос о ее дальнейшем использовании.


26 сентября

Гальдер (стр. 347): «В течение всего дня обсуждался вопрос о высвобождении 36-й моторизованной дивизии для фон Бока (командующий группой армий «Центр» - Ю.Л.). Фюрер задержал эту дивизию на то время, пока в ней нуждается фон Лееб. Мы направили отношение в ОКВ, в котором указали, что задержку 36-й моторизованной дивизии рассматриваем, как серьезное ослабление наступающих соединений фон Бока. Вопрос будет разрешен в положительном для нас смысле».

Лееб (стр. 76): «До сих пор еще не принято решение, в чьем распоряжении будет 36-я моторизованная дивизия: группы армий «Север» или группы армий «Центр». Главком сухопутных войск повторно запросил доклад с оценкой обстановки».


27 сентября

Лееб (стр. 78)6 «36-я моторизованная дивизия выходит из нашего подчинения».

На этом была окончательно поставлена точка в истории с пребыванием 4-й танковой группы под Ленинградом.


Дополнительным подтверждением кризисной обстановки под Ленинградом в тот период, изложенным в дневниковых записях Лееба и Гальдера, может служить также и отрывок из книги Б.В.Бычевского «Город-фронт», Лениздат, 1967 г. стр. 116, 117 и 124. В то время полковник Бычевсий был начальником инженерного управления Ленинградского фронта. К его воспоминаниям уважительно вот уже многие годы относятся историки блокады Ленинграда. Он пишет, что об отводе 4-й танковой группы узнал от начальника разведотдела Ленфронта П.П.Евстигнееев, который сообщил следующее:

- «Третьего дня (16.9.1941 г. – Ю.Л.) получил донесение от одной разведгруппы из-под Пскова. Много мотопехоты идет от Ленинграда на Псков. А там она сворачивает на Порхов – Дно» (то есть в направлении группы армий «Центр», наступавшей на Москву - Ю.Л.).

- Командующему (Жукову – Ю.Л.) я доложил, что все это очень похоже на переброску войск из Ленинграда. Из Красногвардейска (Гатчины – Ю.Л.) партизаны тоже доносят, будто немцы грузят танки на платформы. Составил я для Москвы донесение, а командующий ни в какую. «Провокационные сведения, - говорит, твоя агентура дает. Проверь-ка, кто этим делом занимается».

«Бои»,- пишет дальше Бычевский, - «проходившие 23 сентября, наглядно показали, что ударная мощь противника заметно ослабла. В атаках на Пулковском направлении участвовало всего лишь двадцать танков.

Вечером Жуков вызвал к себе начальника разведоотдела П.П.Евстигнеева: «Вы передали в Москву свои разведданные»?

Петр Петрович знал уже причину беспокойства Жукова. Ставка сама запросила о 4-й танковой группе. Ее части были замечены на Центральном направлении.

Комбриг доложил, что разведданные он отправил. Раньше командующий называл их провокационными, а теперь был доволен».


Недоверие Жукова понять можно. Как военный стратег, он прекрасно отдавал себе отчет, что огромная группировка противника, сконцентрированная под Ленинградом, просто была обязана штурмовать город. И только лишь убедившись, что танковые и моторизованные соединения немцев отошли от Ленинграда, Жуков поверил в то, что штурма не будет. Убедилась в этом и Ставка Красной Армии, после чего и самого Жукова откомандировали на защиту Москвы.

Думается, нет смысла дискутировать на тему, что было бы, если бы 4-я танковая группа осталась под Ленинградом? История, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Главное, что этого не произошло. Случись по-другому, создалась бы новая ситуация, которая развивалась бы по совершенно иному сценарию.

Ясно одно, что под Ленинградом противником была допущена стратегическая ошибка, повлиявшая на ход Великой Отечественной войны. Она была далеко не единственной из тех, что совершило верховное командование вермахта. Первый и главный просчет был сделан, как известно, при принятии немцами решения пойти войной на Советский Союз, при этом распылив силы на три стратегических направления.

Сегодня не надо бояться и стесняться говорить об этой судьбоносной ошибке врага под Ленинградом. Подвиг ленинградцев от этого не померкнет. Искусство одерживать победы как раз и состоит в умении извлекать уроки из просчетов: своих и противника. Что и было в конечном итоге доказано советскими войсками в январе 1944 года при разгроме немецкой группировки в ходе операции по полному снятию блокады Ленинграда. Именно поэтому уроки сентября 1941 года можно считать залогом нашей ленинградской Победы.

Юрий Лебедев