(Сентябрьские бои 1941 года за Ленинград по материалам немецких историков)
Несколько лет у меня продолжается дискуссия с известным петербургским писателем и ветераном-фронтовиком Даниилом Граниным. Тема такая: почему немцы не вошли в Ленинград осенью 1941 года? Даниил Александрович, в то время был солдатом-ополченцем, и с той поры ему не дает покоя вопрос, что помешало немцам овладеть Ленинградом? Ведь по его личным впечатлениям, «город тогда был открыт настежь».

Я ему помогаю по мере сил, потому, что владею немецким языком и, кроме того, собрал довольно большой архив из историй немецких дивизий, воевавших под Ленинградом, а также воспоминаний очевидцев с другой стороны. Наши взгляды расходятся в том смысле, что я, по мнению Гранина, слишком близко принимаю немецкую позицию, которая сводится к тому, что «войска группы армий «Север» подчинились приказу свыше город не брать, хотя желание и силы для этого у них были в достатке».

Недавно в интервью газете «Аргументы и факты» Гранин отметил, что «сейчас начались новые публикации знающих людей: отечественных историков и немецких специалистов… Но история так и не распутана до конца. Нужно серьезное исследование».

Меня радует, что Гранин, не называя напрямую современных исследователей этих вопросов, явно имеет в виду и те документы, которые я ему периодически поставляю в переводе.
В этом связи представляю на его суд, а также тех, кто интересуется данным вопросом, новую свою разработку, подготовленную на основе современных немецких взглядов на эту тему. Признаюсь, что они меня впечатляют своей основательностью и большим количеством фактографических источников, чего, к сожалению, в нашей блокадной историографии явно не хватает.


Среди разработок современных немецких авторов о блокаде Ленинграда заслуживает в первую очередь внимания монография военного историка профессора Йоханнеса Хюртера «Вермахт под Ленинградом. Боевые действия и оккупационная политика 18-й армии осенью и зимой 1941/42 годов». Издана она в журнале «Ежеквартальные тетради по современной истории», Ольденбургского издательства научной литературы в Мюнхене в 2001 году. Применительно к боям в сентябре 1941 года заслуживает внимания глава из этой монографии, которая озаглавлена «Ленинград».

Отправной посылкой к своему исследованию Хюртер делает такую фразу: «Относительно судьбы Ленинграда у Гитлера и командования вермахта планы были разными».

С этой фразой соглашается и другой современный немецкий историк Йорг Ганценмюллер, автор вышедшей в 2005 году книги «Осажденный Ленинград 1941 – 1944. Город в стратегии захватчиков и защитников». В журнале «Новый часовой №13-14 за 2002 год можно ознакомиться на русском языке еще с одной его работой на эту же тему, которая носит название: «…Город сравнять с землей».

Солидарен с ними обоими и Хассо Г.Стахов автор пронзительной по своей эмоциональности книги «Трагедия на Неве», изданной в Германии в 2001 году. (Первое издание появилось в 1997 году под названием «Фиаско на Неве»). Книга мною переведена и вышла в 2008 году в издательстве «Центрполиграф».

Все эти три немецких исследователя, написавших достаточно разные по своей фактуре книги сходятся, тем не менее, во мнении, что именно разночтения между Гитлером и командованием вермахта привели в конечном итоге к тому, что вместо штурма Ленинград подвергся длительной и уничтожительной блокаде.

По общему мнению немецких историков Ленинград на всем протяжении войны играл особую роль в захватнических планах Гитлера, порой даже еще большую, чем Москва, которая оставалась для Верховного командования вермахта (ОКВ) главной целью всего наступления на Россию. Для Гитлера полное уничтожение Ленинграда как военного и политического объекта изначально было одной из самых вожделенных задач.

Впервые о судьбе Ленинграда Гитлер высказался буквально через две недели после нападения на Советский Союз. 8 июля 1041 года начальник Генерального штаба сухопутных войск (ОКХ) генерал-полковник Франц Гальдер отметил в своем военном дневнике: «Решение фюрера остается твердым: Москву и Ленинград сровнять с землей, чтобы там не осталось людей, которых бы нам пришлось кормить зимой. Города должны уничтожаться авиацией без применения танков».
Журнал боевых действий Верховного командования вермахта в тот же день подтверждает данную мысль: «Фюрер принципиально подчеркивает, что он желает стереть Москву и Ленинград с лица земли. Это должна сделать авиация, наземные операции не предусматриваются».

Заключительные слова в этих двух фразах выделены мною не случайно. В российской военной историографии на них до сих пор не обращается внимания. Упор делается на главной мысли, то есть на уничтожении Ленинграда, при этом автоматически подразумевается, что это должно было быть сделано в результате его захвата. Как видно, на самом деле все обстояло по-другому, захвата по замыслу Гитлера не предусматривалось, что совершенно меняет смысл относительно того, какая судьба была уготована Ленинграду. В отличие от военных, фюрер по своей должности был первым лицом в государстве, обязанным учитывать нюансы политического и экономического характера. Еще до нападения на СССР германское министерство продовольственного снабжения доложило ему в апреле 1941 года, «что проблема продовольственного обеспечения Ленинграда вообще неразрешима, если он окажется в наших руках».

Что касается германского верховного военного командования (ОКВ), то оно с первых дней войны колебалось в отношении судьбы Ленинграда, увязнув в дискуссиях относительно направления главного удара. Постоянно велись споры о том, направить ли этот удар силами группы армий «Север» против Ленинграда, либо группой армий «Центр» сконцентрировать усилия на овладении Москвой, или же южной группировкой захватить Украину и Кавказ?

Для командования сухопутных войск (OKH) и, в первую очередь, начальника его Генерального штаба Гальдера северный участок советско-германского фронта с самого начала представлялся лишь второстепенным театром военных действий. В него не следовало вкладывать слишком большие силы, они были необходимы для нанесения решающего удара группой армий «Центр».

В середине июля стремительно продвигавшаяся немецкая 4-я танковая группа увязла в болотистых лесах восточнее Чудского озера, впервые натолкнувшись на ожесточенное сопротивление советских войск. Тем самым был упущен момент, казалось бы, уже совсем близкого взятия Ленинграда, поэтому Генеральный штаб предпочел остановиться на окружении города вместо кровопролитного сражения за овладение им. Это подтверждает запись в дневнике Гальдера 15 июля, касающаяся его разговора с начальником штаба группы армий «Север» генералом Бреннеке: «Группе армий не ставится задача по овладению Ленинградом. Вначале она должна его окружить».

Командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал Вильгельм Риттер фон Лееб подтверждает это записью в своих дневниковых заметках от 26.7.41 г.: «Ленинград не следует брать, его необходимо лишь окружить».
Однако, результаты, начавшегося 10 августа нового наступления на Ленинград, оказались настолько удачными, что сложилась новая ситуация, выгодная в чисто военном отношении для захвата города. Теперь овладение Ленинградом, казалось, было лишь вопросом скорого времени.

Но именно в этот момент последовало решение, повлиявшее на весь последующий ход боевых действий.

6 сентября Гитлер уступил нажиму Генерального штаба сухопутных войск и приказал директивой №35 начать подготовку наступления на Москву. Для этого в группу армий «Центр» должны были быть выведены излишние силы с фланговых групп армий. Для группы армий «Север» это означало, что она в соответствии с новой ситуацией должна будет окружить Ленинград максимально близким к городу кольцом и до 15 сентября передать группе армий «Центр» свои мобильные соединения, то есть 41-й танковый корпус, основной стержень 4-й танковой группы. Речь шла также и о выводе с северного участка фронта 8-го авиакорпуса, входившего в состав 1-го Воздушного флота.

То есть от Ленинграда на Московское направление должны были быть переброшены: 32 тысячи солдат, 260 танков, свыше 100 крупнокалиберных орудий и более 100 самолетов боевой авиации. Такая большая потеря ударных сил сделала почти невозможным продолжение наступления, вступив в противоречие с недавним желанием Гитлера уничтожить Ленинград. После перенацеливания основного удара военное руководство оказалось в меньшей степени, чем когда-либо, готовым расходовать дополнительные материальные средства и живую силу для поражения Ленинграда с воздуха и с помощью артиллерии.

Это в частности подтверждают показания командующего группой армий «Север» генерал-фельдмаршала фон Лееба, данные им на допросах во время 12-го Нюрнбергского процесса в 1948 году. Американский адвокат Латернсер задал Леебу вопрос: «Командование ВМС в своем письме к вам сообщает, что Гитлер решил стереть Ленинград с лица земли. Что вам известно об этом»?

Ответ Лееба: «По-видимому, командование ВМС было заинтересовано узнать, что будет с морскими сооружениями в Ленинграде? Командование ВМС спросило об этом у Гитлера, получила озвученный вами ответ, и переслало этот ответ мне. В нем говорится, что Гитлер решил сравнять Ленинград с землей. Сам я никогда не получал такого рода приказа. Но если бы я даже получил такой приказ, то никогда не смог бы его выполнить. Во-первых, у меня не было артиллерии, способной сравнять Ленинград с землей, во-вторых, еще меньше было боеприпасов к ней, и, в третьих, имеющимися артиллерийскими средствами я не мог по их дальности действия достичь северной части города. В четвертых, у меня не было ни единого бомбардировщика (авиация входила в состав 1-го воздушного флота и не подчинялась Леебу – Ю.Л.). Это была одна из несбыточных фантазий Гитлера, даже если бы я получил такой приказ».

Таким образом, теперь на Ленинградском участке фронта немцам предстояло наносить максимальный ущерб с минимальными затратами сил и средств. Для ослабленной группы армий «Север» боевая задача стала звучать следующим образом: окружение и осада небольшими силами. То есть, другими словами, это означало изнурение города голодом.

Начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер сделал ставку «на голод, как на союзника». Командующий группой армий «Север» также постепенно начал возлагать надежду на то, что Ленинград, в конце концов, будет вынужден сдаться, истощенный голодом. Но если для Лееба осада была обычным средством, предшествующим последующему овладению окруженным городом, то верховное командование вермахта и командование сухопутных войск связывали свой план осады с идеей продолжения удушения голодом городского населения и после капитуляции Ленинграда.

Еще в конце августа 1941 года Кейтель недвусмысленно выразился по этому поводу в разговоре с Гитлером, сказав, что «не следует кормить население этого города, его необходимо заставить уйти оттуда».
Ответственный за решение этого вопроса генерал-квартирмейстер Вагнер высказался 9 сентября аналогичным образом. Тем самым он подтвердил приверженность мерам по ведению хозяйственной политики на оккупированных восточных землях, разработанным еще до начала похода на Восток. Такая политика подразумевала изнурение голодом значительной части гражданского населения, а для Ленинграда, испытывавшего большие проблемы с продовольствием, предусмотрены были еще более жесткие меры.
Не случайно, Геринг именно в этот момент 16.9.1941 г. подтвердил, что овладение крупными городами нежелательно с экономической точки зрения.

При планировании голодной блокады Ленинграда Верховным командованием вермахта были проработаны три аспекта: военный, экономический и идеологический.

18-я армия в сентябре об этих ужасных в своей перспективе планах еще ничего не знала. Для нее, как и для группы армий «Север», все еще абсолютно неясными оставались вопросы: должен ли быть взят этот город или его следует только окружить, будет ли он занят войсками или подвергнут голоду извне, следует ли его сохранить или необходимо полностью уничтожить?

Впрочем, понимание ситуации начало появляться с отводом части войск в распоряжение группы армий «Центр». В войсках все больше ощущалось разочарование. Лееб с сожалением охарактеризовал сложившееся положение, как «войну несчастного человека», которую ему приходится вести, а командующий 18-й армией генерал-полковник Кюхлер особо выделил то «горькое чувство», которое имели войсковые командиры, вынужденные сообщать своим солдатам, отдавшим все, что можно и имевшим уже перед глазами вожделенную цель, что дальше они не пойдут. Нет никакого сомнения в том, что командиры корпусов, дивизий и полков на Ленинградском фронте жаждали овладеть лежащим перед ними городом. Теперь же они опасались, что у них украли победу.

Показательно в этом смысле, как оценивалась в данный период времени ситуация в дивизионном звене. 14 сентября 6-я танковая дивизия передовыми танковыми батальонами стояла у Пулковских высот у Пушкина и ждала приказа ворваться в Ленинград. В истории дивизии об этом говорится следующее: «…имеется твердое чувство, что сопротивление противника на внешнем кольце укреплений сломлено. Продолжение наступления привело бы, по крайней мере, в зоне ответственности дивизии к тому, что ее части ворвались бы в город. Но кажется, что по указу сверху приказано прекратить наступление. Решение, которого не понимает ни один человек».

Через три дня 6-я тд начала отход на московское направление.
Теперь не оставалось ничего другого, как только лишь использовать перед отводом танковых дивизий оставшиеся немногие дни для решительного последнего удара, чтобы установить свой полный контроль на фронте у стен Ленинграда. Немцам удалось, в конце концов, продвинуться к городу, окружив Ленинград от Кронштадтской бухты до Ладожского озера. 17 сентября 4-я танковая группа передала в распоряжение 18-й армии свои пехотные дивизии (28-й и 50-й армейские корпуса), а к 20 сентября отвела от Ленинграда все танковые и моторизованные соединения.

Но вот какой случился парадокс, свидетельствующий о том, насколько в этот период оставались несогласованными планы и действия ОКХ и группы армий «Север». С одной стороны начат был отвод танковых соединений на московское направление, а с другой стороны 15 сентября Группа армий «Север» поручила командованию 18-й армии взять на себя решение вопросов, связанных с оккупацией города.

То, есть вышестоящий штаб уже окончательно определился с судьбой Ленинграда, как с объектом голодной блокады, в то время, как командование группы армий «Север» об этом ничего не знало и уже видело себя победителем в битве за город. Несмотря на резкое ослабление этого участка фронта за счет отвода значительной части техники и живой силы немецкое военное командование под Ленинградом во главе с фельдмаршалом фон Леебом все еще надеялось на успешное завершение операции и рассчитывало добиться капитуляции блокированного города.

Такая путаница во взглядах и планах привела к тому, что в период с 11 по 22 сентября между командными инстанциями шел интенсивный обмен мнениями о судьбе Ленинграда. Он примечателен тем, что в нем переплелись вопросы ведения войны, идеология и преступная политика в отношении города. Но прежде чем 18 армия в середине сентября взяла на себя командование участком фронта под Ленинградом, она начала подготовку к захвату города  (15) и доложила командующему группой армий «Север», что хотела бы иметь ясное представление о будущей его судьбе (16). Неожиданно она столкнулась с проблемами, которые не в состоянии была решить, не получив ответа на поставленные вопросы. Нарушилась цепочка передачи команд от ОКХ до командования группы армий «Север» и ниже. Фельдмаршал Лееб просто не знал, что ему отвечать на вопросы, поставленные Кюхлером, как командующим 18-й армией. Единственное, что на данный момент имелось, так это ни к чему не обязывающие «мысли» и «предложения» группы армий «Север», которая в случае капитуляции города выразила пожелание вывести из него в качестве пленных все военнообязанное мужское население в возрасте от 18 до 55 лет (17).
Возражения против этих мер, которые грозили остановкой в Ленинграде предприятий и параличом органов управления, а также затрудняли возможность поставить во главе города гражданского губернатора под контролем служб СС и полиции, освободив армию от этих функций, все это свидетельствует о том, насколько твердо рассчитывало армейское командование на захват города. По всей видимости, уверенность в этом сохранялась даже 12 сентября, когда вдруг поступила информация о готовящемся приказе, «что 18-я армия не должна входить в город» (18). Однако, только лишь этого сообщения было явно недостаточно, чтобы армейское командование прекратило подготовку к штурму города.
Поэтому пока что планы в отношении Ленинграда оставались неизменными и концентрировались, прежде всего, на важнейших вопросах управления, обеспечения безопасности и снабжения. Вопросы управления готовились в тесном согласовании с начальником тыла группы армий «Север», который уже выделил для Ленинграда полевые и местные комендатуры и откомандировал в 18-ю армию с этой целью, как большого специалиста, полковника Лизера, бывшего сотрудника «Восточного отдела» OKH (19).

Для захвата города уже были определены 50-й армейский корпус и полицейская дивизия «СС», за которыми должны были следовать другие части полиции и «службы безопасности «SD». В качестве коменданта Ленинграда планировался командир 50-го армейского корпуса генерал Линдеманн (20). Начальник штаба 18-й армии полковник Хассе намеревался «в первую очередь, самыми боеспособными силами проникнуть в город через максимально большое количество улиц. Войсковые подразделения должны были сразу же задействоваться для поддержки полицейских сил с целью проведения систематических зачисток, и лишь после этого постепенно отводиться из города» (21).

15 сентября была составлена «Инструкция по обращению с населением Петербурга», предписывавшая направлять в пункты сбора военнопленных и концентрационные лагеря всех красноармейцев, милиционеров, коммунистов, комиссаров, евреев и «подозрительных элементов» (22). Исходя из этого, планировалось зарегистрировать все мужское население города, «так как определенно следовало считаться с любого рода террористическими актами врага» (23).
Это подтверждает и немецкий военный исследователь Хассо Стахов в своей книге «Трагедия на Неве». По его словам, еще в июле 1941 года офицеры Генерального штаба разработали вопреки всем тирадам ненависти к «символу большевизма» планы по захвату города и решению вопросов, связанных с контролем, эксплуатацией, управлением, работой заводов и других учреждений, а также со снабжением.

Было продумано:
-    кто будет распоряжаться его драгоценным достоянием,
-    кто займется производственными мощностями,
-    какие войска необходимы для патрульной службы и организации безопасности,
-    что делать с пленными и заложниками,
-    где должны быть созданы лагеря для пленных.

Как и положено, в таких случаях все было продумано до мелочей. Это касалось:
-    сдачи оружия и саперного имущества,
-    автомобилей и лошадей,
-    папок с делами,
-    архивов,
-    библиотек,
-    произведений искусства,
-    сырья,
-    благородных металлов,
-    больниц, электростанций и газовых заводов.

Учтено было буквально все, включая:
-    количество фуража при сдаче скота,
-    количество бензина для заполнения емкостей конфискованных автомобилей.

Это касалось даже текста пропуска, который должны были после захвата города иметь при себе все ленинградцы, получившие право на свободное передвижение по городу.

Проработан был вопрос:
-    о системе разделения города на районы,
-    как они будут блокированы друг от друга,
-    о постоянном контроле за дорогами внутри города.

Решен был вопрос о том:
-   кто станет заботиться об аварийной подаче тока в случае выхода из строя центральной городской электростанции,
-    какие телефонные и телеграфные станции, и с каким персоналом должны будут продолжать свою работу,
-     кто будет заботиться о снегоуборочной и дорожно-строительной технике,
-    кто будет отвечать за разминирование взрывоопасных предметов и их ликвидацию.

С точки зрения Гитлера это была совершенно излишняя и затратная работа. Поэтому в середине сентября 1941 года он заявил немецкому послу в оккупированном Париже Отто Абетцу в разговоре, происходившем в штаб-квартире фюрера, что «осиное гнездо» Петербург, пронизывающее своим азиатским ядом территорию до самого Балтийского моря, должно исчезнуть с лица земли. Для этого нужно будет лишь, как делается в таких случаях, разрушить город артиллерией и авиацией. Таким образом, будет уничтожена система снабжения водой и электроэнергией, а также все остальное, что жизненно необходимо населению. Азиаты и большевики должны быть изгнаны из Европы. Тем самым, будет поставлена точка в 250-летней азиатчине.

В документах 18-й армии, - пишет далее Хассо Стахов, - имеются две разработки: одна называется «Вариант  завершения боев за Петербург». Другая носит название «Вариант по обращению с гражданским населением Петербурга». Обе они подразумевают  блокирование города без ввода войск на его территорию. Они основываются на соображениях Верховного командования вермахта, проигрывают по испытанной в Генеральном штабе методике все мыслимые решения, но одновременно также свидетельствуют о том, насколько сильно были привязаны планы верхушки военного командования к идеям Гитлера о завоевании жизненного пространства и ведения войны на уничтожение народов.
Они заходят слишком далеко в своих соображениях о завершении боевых действий, так как основываются на подавляющем превосходстве немецких войск и потому нереальны. Также несбыточен вариант по обращению с гражданским населением, который предполагает, что город, хотя лишь только окружен, но уже лишен своей обороноспособности. То есть, другими словами, эти варианты предполагают, что русские уже выбросили белый флаг капитуляции.

В документах на этот счет говорится следующее:

«1. Город остается окруженным, и все находящиеся в нем умирают голодной смертью.
Преимущества:
а) большая часть коммунистического населения, которое как раз следует искать в Петербурге, будет уничтожена.
b) нам не нужно кормить 4 миллиона людей.
Недостатки:
а) опасность эпидемий.
b) велико моральное воздействие на наши войска огромного количества людей, умирающих от голода пред нашим фронтом.
с) вражеской прессе дается в руки эффективное средство пропаганды.
d) отрицательное воздействие на внутриполитическое развитие за линией русского фронта.
e) ...
f) ...
Предложение:
a)    необходимо сильное заграждение перед линией нашего фронта.
b)    Ладожское озеро должно быть полностью блокировано, иначе население Петербурга, в первую очередь, войска не умрет от голода».

2. В качестве второго варианта предлагается: «Гражданское население пропускается через нашу линию фронта и отправляется в нашу тыловую зону.
Преимущества:
a)    наша совесть чиста перед мировым общественным мнением, как и перед собственным народом, так как мы делаем для населения Петербурга все от нас зависящее.
b)    мировая пресса будет в значительной степени лишена материалов для пропагандистского воздействия.
c)    немцы, финны и лояльные к нам русские, проживающие в Петербурге, будут спасены.
Недостатки:
a)    петербуржцы лягут тяжелым грузом на плечи местного населения в нашей тыловой зоне и тем самым поставят под угрозу также и наше положение с продовольствием.
b)    имеется угроза распространения эпидемий
c)    большая часть жителей, покинувших Петербург, будет по-прежнему голодать, и тем самым оказывать сильное негативное моральное воздействие на наши войска.
d)    большая часть коммунистических элементов просочится в нашу тыловую зону. Тем самым они увеличат число партизан, и вызовут прилив негативных настроений среди местного населения, которое в настоящий момент относится к нам лояльно.
e)    боеспособное мужское население будет, по всей видимости, также направлено в лагеря военнопленных. Тем самым там увеличится число голодающих.
Предложение:
a)    …
b)    упорядоченная отправка людей в глубокий тыл».

Но имеется еще и третий вариант, который, впрочем, недалеко ушел от двух предыдущих, поскольку также основывается на безоговорочном превосходстве немецких войск, которым уже практически открыты ворота в Ленинград.
В качестве этого третьего варианта рассматривается отправка гражданского населения через коридор в тыл русских позиций. Преимущественным фактором этого документа его разработчики считают снятие с себя моральной ответственности. Они полагают, что таким образом выбивается из рук противника наступательный аргумент для ведения антигерманской пропаганды. Моральная нагрузка на немецкие войска также не будет значительной. «Мы освободимся от коммунистических элементов», - говорится в документе, и «положение с продовольствием в нашей тыловой зоне не ухудшится. В том случае, если русское руководство не примет население Петербурга, то мы получим в руки хороший пропагандистский материал против советского режима».

В качестве недостатков разработчики этого плана видят то, что «во время транспортировки погибнет слишком большое количество людей» и то, что затем «вражеская пресса будет использовать «голодный марш» в пропагандистских целях в качестве своей козырной карты. Кроме того, сильному негативному воздействию могут также подвергнуться немецкие подразделения, которые будут заниматься строительством забора вдоль этого коридора. Открытым остается также вопрос о том, будет ли русское руководство вообще принимать население Ленинграда? В любом случае придется создавать глухой забор через Шлиссельбург и далее вдоль берега Ладожского озера с тем, чтобы для транспортировки русского населения было задействовано минимальное количество войск».

Командование 18-й армии по свидетельству историка Йоханнеса Хюртера вынуждено было также задуматься над тем, каким образом следует проявлять знаки доверия в отношении «благожелательно настроенной части населения (24). Продовольственное обеспечение плохо снабжаемого, частью уже голодающего населения города было при этом признано центральной проблемой, существенно воздействующей на обеспечение порядка в городе и умиротворение населения.

Командующий 18-й армией Кюхлер и его начальник штаба Хассе настоятельно подчеркивали 11 сентября «необходимость снабжения голодающего населения Ленинграда простейшими средствами за счет запасов армейского командования» (25). Когда же 18-я армия спустя несколько часов запросила руководство группы армий «Север» относительно продовольственного обеспечения Ленинграда, то получила откровенный ответ, что «это абсолютно не предусмотрено. Группа армий «Север» не заинтересована кормить целый город всю зиму. Однако окончательное решение остается за более высокими инстанциями» (26). В группе армий «Север» также начали свыкаться с мыслью о целесообразности стратегии голода в отношении осажденного Ленинграда.

Однако армейское командование  по-прежнему было озабочено данной проблемой и сделало запрос вечером того же дня о необходимости отправки под Ленинград поезда с продовольственной помощью «Бавария» и десяти других эшелонов «с низкосортным продовольствием» при условии, «если 18-й армии все же придется взять на себя снабжение гражданского населения Ленинграда» (27). Когда же информация подтвердилась, что группа армий «Север» не собирается выделять продовольствие для Ленинграда, то эта заявка была направлена на рассмотрение генерал-квартирмейстера Вагнера из штаба OKH (28).

Его ответ, полученный 18 сентября, вряд ли мог бы обескуражить того, кто знал настроения в руководстве OKH: «Командование 18-й армии не должно предпринимать каких-либо мер для снабжения Ленинграда» (29).
По-видимому, для 18-й армии оставалось загадкой, как могла идти повседневная жизнь в страдающем от голода многомиллионном городе. Становилось все больше очевидным, что центральные инстанции вермахта уже больше не желали захвата Ленинграда. Поэтому все подготовительные меры, предпринятые командованием 18-й армии после 11 сентября, остались на бумаге, и не были, естественно, известны нижестоящим командирам и штабам. Конкретные планы армии противоречили все еще неясным намерениям высшего руководства.

Такое неопределенное состояние побудило в конечном итоге командующего группой армий «Север» обратиться 15 сентября в OKH с просьбой дать указания по дальнейшим действиям в отношении Ленинграда (30). При этом Лееб, как и прежде, назвал захват города наилучшим решением (31). Он все еще надеялся, несмотря на передачу своих ударных соединений группе армий «Центр», что ему удастся быстро продвинуться в направлении Ленинграда (32), и был согласен с Кюхлером, что наступление на Ленинград, по-прежнему, должно являться главной задачей (33). Более того, он посетовал, что Гитлер все еще не принял решения, «как поступить с городом: то ли следует принять возможную капитуляцию, либо разрушить его обстрелами и бомбежками, или же заставить умереть голодной смертью» (34)?

Ни Лееб, ни Кюхлер явно не хотели признать, что в результате переброски танковых и моторизованных дивизий, 8-го авиакорпуса и большей части крупнокалиберной артиллерии решение по существу было уже принято именно в эти самые дни. Кроме того, они недооценили силу сопротивления защитников Ленинграда.

Удивительно также и то, что ни Гитлер и ОКВ, ни Браухич, Гальдер и OKХ не торопились дать четких указаний командованию группы армий «Север». С опозданием и в неконкретной форме пришли первые ответы на запрос Лееба. 18 сентября Гальдер сообщил в штаб группы армий «Север», что он и Браухич полагают целесообразным овладеть городом в результате голодного изнурения, а не посредством применения оружия (35). В тот же день Кейтель сообщил, что Гитлер намерен огласить свой приказ о судьбе Ленинграда лишь при получении сигнала о капитуляции города (36). Командованию группой и 18-й армии было передано указание самостоятельно капитуляцию не принимать, а доложить об этом вначале в OKХ и OKВ (37). В то же время им была предоставлена возможность продолжить наступление до ближнего рубежа окружения (38).

Таким образом, желаемое решение пока не было принято. Для 18-й армии такая ситуация была совсем неблагоприятной, учитывая, что ее пехота как раз в эти дни все больше приближалась к городу, и с часу на час могла возникнуть возможность для прорыва к центру Ленинграда. Особенно настаивал на получении четких указаний начальник штаба армии Хассе, который очень хотел штурма Ленинграда (39). Но командующий 18-й армией в это время уже проявлял возрастающую осторожность. После того, как штаб армии 20 сентября был передислоцирован из Нарвы в Болшево (Сиверская) ближе к линии фронта, Кюхлер осознал, что для захвата Ленинграда его десяти измотанных пехотных дивизий явно будет недостаточно.

В середине сентября темп наступления настолько снизился, что достигал одного–двух километров в сутки. К вечеру 20 сентября он вынужден был доложить Леебу, что его войска сильно ослаблены и, видимо, уже больше не в состоянии предпринять успешное наступление на ближний рубеж окружения (40). Это выглядело, как чистосердечное признание под присягой в суде. Незадолго до этого Кейтель прояснил командованию группы армий «Север» ситуацию таким образом, что «мы в город не входим и не можем его кормить» (41). Так, в этот день, 20 сентября разбились последние надежды овладеть Ленинградом. Спустя два дня Лееб посетил 18-ю армию, чтобы обсудить с Кюхлером новую обстановку. При этом он уже совершенно четко констатировал намерение высшего руководства: «Наступления на Петербург и его взятия быть не должно. Его необходимо только окружить и уничтожить артиллерийским огнем и атаками с воздуха. Все подготовительные мероприятия с целью занятия города и использования его в своих интересах должны быть прекращены» (42). Спустя несколько дней на всем Ленинградском фронте был осуществлен переход к обороне. В последующие месяцы и годы немецким войскам удалось добиться лишь небольших подвижек в сторону сужения внешнего кольца окружения. Так возникла жесткая линия фронта с окопами, напоминавшая своим обликом Первую мировую войну.

О том, как Верховное командование вермахта представляло себе будущее Ленинграда, свидетельствует запись, сделанная 21 сентября 1941 года: Вначале герметическое блокирование, а также изнурение голодом, артиллерийскими обстрелами и бомбежками, затем взятие в плен уцелевших жителей, и, наконец, полное разрушение города и передача его финским союзникам (43). Здесь соединились идеология и расчет: желание Гитлера уничтожить город и отказ центральных военных инстанций распылять на Ленинград и без того малые ресурсы живой силы и техники, а также продовольствия.

Все это вместе взятое вылилось в план, ужасающий своими целями и масштабом. Именно 18-я армия, которая первоначально намеревалась играть роль «типовой» завоевательной армии, должна была после окончательного решения 22 сентября 1941 года стать пособником и исполнителем преступного способа ведения войны. Этот план получил подтверждение, когда взрывы замедленного действия в занятом немцами Киеве, дали Гитлеру основание 7 октября вновь решить, что «не следует принимать капитуляцию Ленинграда, а позднее и Москвы. Ни один немецкий солдат не должен входить в эти города, и никто не может из них выйти через немецкую линию фронта. Не следует брать на себя ответственность за обеспечение населения продовольствием за счет Германии» (44). Этот приказ, доведенный через группу армий «Север» и командование 18-й армией до войск (45), был лишь подтверждением замыслов, известных еще до 22 сентября. При этом, несмотря на возражения со стороны командования группой армий «Север», запрет на прием капитуляции остался в силе (46).

18-я армия имела теперь задачу герметически блокировать Ленинград и нанести максимально возможный ущерб путем артиллерийских обстрелов и бомбардировок с воздуха. Два последних пункта были невыполнимыми из-за отвода почти всей тяжелой артиллерии и ударных сил авиации. Войска встали на внешнем рубеже окружения. Сильное противодействие оказывала советская противовоздушная оборона. Все это лучше, чем кто-либо другой понимал опытный артиллерист Кюхлер (47).

OKХ хотело избежать любого крупного расхода материальных средств на этом участке фронта. Здесь ничего не мог изменить даже сам Гитлер, который придерживался плана разрушения города артиллерией и авиацией (48). Таким образом, перед 18-й армией теперь стояла только одна задача – длительная осада города. В первую очередь, это означало отражение почти ежедневных атак Красной Армии. Помимо этого ей также вменялось - и это было особенно неприятно каждому солдату – пресечение попыток прорыва через немецкие позиции голодающего населения города. В этом вопросе армейское командование придерживалось жесткого курса еще до получения решения высшего руководства. Когда начальник разведотдела 18-й армии доложил 13 сентября, что «беженцы из Ленинграда устремились к немецким позициям» (49), то немедленно был отдан приказ, пресекать такие попытки любым способом, вплоть до применения оружия (50). Через несколько дней генерал-полковник Кюхлер лично разъяснял командованию 50-го армейского корпуса, что войска должны препятствовать выходу беженцев из города и решительно применять оружие (51). Этот приказ стрелять в женщин и детей предшествовал указанию о длительном герметичном окружении.

В последующие месяцы попыток массового прорыва из голодающего города гражданских лиц отмечено не было (52). Тем не менее, распоряжение о принудительных мерах в отношении безоружных гражданских лиц и в целом дальнейший ход блокирования города постоянно оставался тяжким бременем для войск. В ходе инспекционной поездки начальника оперативного отдела группы армий «Север» 24 октября в дивизии, занимавшие позиции под Ленинградом, он постоянно наталкивался на вопрос: «Как вести себя, если Ленинград попросит о капитуляции и как действовать по отношению к голодающему населению города, которое будет пытаться выйти из него»? У него возникло ощущение, что в войсках имеются большие сомнения на этот счет (53). Командир 58-й пехотной дивизии не скрывал, что его солдаты и сам он, опасались ситуации, когда придется стрелять, причем неоднократно, в женщин, детей и безоружных стариков. Этого он боялся в большей степени, чем напряженной боевой обстановки в полосе ответственности своей дивизии. На следующий день также и начальник штаба Хассе выразил опасение, что «предписанное поведение в отношении ленинградского населения может плохо отразиться на настроении солдат» (54).

У генерал-фельдмаршала фон Лееба постепенно росло сомнение относительно того, стоит ли после капитуляции советских войск продолжать блокировать и морить голодом Ленинград? На его запрос руководству и самому Гитлеру (55) поступило лишь предложение от Браухича, установить перед своими позициями минные поля, «чтобы освободить войска от непосредственной борьбы с гражданским населением» (56). Лееб напротив, придерживался мнения, что после падения Ленинграда блокаду необходимо будет снять или же, по крайней мере, дать возможность населению уйти на советскую территорию (57). Но когда он предложил Кюхлеру, в случае капитуляции и пленении красноармейцев открыть блокадное кольцо для вывода гражданского населения, тот высказал свои опасения, «поскольку очень трудно будет отделить военных от гражданского населения. Не исключено, что часть населения, возможно, с оружием, начнет просачиваться через посты охранения, и этот процесс трудно будет контролировать. Могут возникнуть значительные осложнения» (58).

Командующий 18-й армией занял в этом вопросе жесткую позицию после того, как смирился с тем, что Ленинград не будет захвачен и обеспечен в этом случае продовольствием. Леебу не оставалось ничего другого делать, как отдать распоряжение об оборудовании минных полей.
Ужасные сцены непосредственного соприкосновения войск с приговоренным к голодной смерти трехмиллионным населением, не стали реальностью.

Осажденный город проявил гораздо большую, чем ожидалось силу сопротивления, и продемонстрировал внутреннюю сплоченность. Полностью планы бомбардировок и изнурения голодом не смогли быть осуществлены, так как у немцев недостаточно было для этого военных средств, а у осажденных сохранялась связь с центральной Россией по Ладожскому озеру. Постепенно наступили блокадные будни, в ходе которых вопрос о судьбе Ленинграда больше почти не поднимался, так как в ближайшее время немецкое командование уже не рассчитывало на падение города. Задача 18-й армии «в связи с этим была ограничена удержанием кольца окружения и обстрелом любым способом всего, что движется» (59). Командование армией постоянно получало подтверждение в том, что Ленинграду уготована ужасная судьба, как, к примеру, это особо отметил генерал-квартирмейстер Вагнер 13 ноября 1941 года на совещании сотрудников генерального штаба в Орше: «Не подлежит сомнению, что именно Ленинград должен умереть голодной смертью, так как нет возможности прокормить этот город. Единственная задача командования – держать войска на удалении от всего того, что в нем происходит» (60).

Дискуссия о судьбе Ленинграда и вытекающих, исходя из этого решений, является как раз показателем механизма отдачи приказов и ведения войны на Восточном фронте, где соединились три аспекта:
Идеологический: Гитлер хотел Ленинград, как объект своей идеологической ненависти сровнять с землей, и нашел в руководстве OKВ (Кейтель) искренних сторонников.
Военный: Командование сухопутных войск в лице Браухича и Гальдера было всецело настроено наступать на Москву, и ни в коей мере, не собиралось растрачивать на захват и разрушение Ленинграда, так необходимые ему людские и материально-технические ресурсы.
Экономический: Хозяйственные и продовольственные службы во главе с генерал-квартирмейстером Вагнером в OKХ полагали, что снабжение многомиллионного города ляжет огромным бременем на переживающую большие трудности экономику Германии, и поэтому сознательно приняли в расчет то, что население Ленинграда должно умереть голодной смертью.

Среди этих различных соображений идеологического (61), военного и экономического характера был найден компромисс, когда в сентябре 1941 года было решено с наименьшими для себя потерями изнурить Ленинград голодом, не вступая в пределы города. Эта задача была возложена на 18-ю армию. Командование группой армий «Север» и 18-й армии свою главную цель видели, прежде всего, в захвате Ленинграда. Верховное немецкое командование долгое время держало их в неведении относительно истинных своих намерений, поставив их после ослабления группировки войск за счет отвода части сил, уже перед свершившимся фактом. В конечном итоге, группа армий «Север» и 18-я армия оказались втянутыми в действия с преступными целями, выполняя роль палачей в этом преступлении.

Они были лишены даже традиционных полномочий по ведению переговоров о капитуляции, которые фюрер оставил за собой. Характерно, однако, что это не вызвало почти никого сопротивления.
Командующие Лееб и Кюхлер могли быть разочарованы таким ходом развития событий, но это не было для них совершенно неожиданным сюрпризом. Оба генерала принимали участие 30 марта 1941 года в печально знаменитом совещании в рейхсканцелярии, где Гитлер огласил истинный характер своей «уничтожительной борьбы» (62). Разве он не потребовал от них тогда отбросить сомнения в том, что необходимо выйти за рамки ведения войны привычными методами? И разве не именно Кюхлер спустя месяц внушал своим командирам дивизий мысли Гитлера, провозглашая уничтожение не только большевизма, но и европейской части России (63)? Уже тогда, даже такой верный национальным и военным традициям человек, как Георг фон Кюхлер, принял правила игры Гитлера, которые он потом претворял в жизнь в войне на Ленинградском фронте.

Никто не может с уверенностью сказать, как повела бы себя немецкая сторона в случае получения из Ленинграда предложения о его капитуляции. Осуществились бы в действительности ужасные планы уничтожения голодом населения и разрушения города обстрелами? Примеры Варшавы и Киева говорят о том, что не всегда реализовывались смертоносные планы и фантазии Гитлера. Подготовленный 18-й армией захват Ленинграда вряд ли привел бы в случае успеха к «обычной» жизни оккупированного города. По всей видимости, захваченный немцами Ленинград, в котором проживали 200.000 евреев и тысячи большевистских функционеров, стал бы местом ужаса, не идущего ни в какое сравнение с захваченным Парижем, и где было бы еще хуже, чем в занятой немцами Варшаве. Возможно, блокада для жителей Ленинграда, несмотря на чудовищно огромное число жертв (64) стала меньшим злом. Но это только предположения, так как город выстоял до конца, а все немецкие замыслы остались на бумаге.



Источники:

1.    Запись о посещении Гитлером группы армий «Север» 21.7.1941 г.: Журнал боевых действий (ж.б.д.) Верховного командования вермахта (OKW), том 1, 1 августа –31 декабря 1941 г. Составитель и автор комментариев Ганс Адольф Якобсен, Франкфурт на Майне, 1965 г. дело 1029f. (Особая папка, 8.7.1941 г.).
2.    Мысли и указания Гитлера по ведению боевых действий. Там же, дело 1061f.
3.    Гальдер, Военный дневник, т.3, стр. 80, (15.7.1941 г.)
4.    Генерал-фельдмаршал Риттер фон Лееб, Дневниковые заметки и оценка обстановки в двух мировых войнах, Издатель и автор биографии Лееба - Георг Мейер, Штутгарт, 1976, стр. 308.
5.    В.Хубач (Издатель), Директивы Гитлера, стр. 150-153, (Директива №35).
6.    Решение Гитлера об отводе 4-й танковой группы и прекращении наступления на Ленинград было сообщено группе армий «Север» 6.9.1941 г. по телефону Гальдером. Кроме того, смотреть: журнал боевых действий группы армий «Север», 6.9.1941 г., Фрайбургский военный архив: BA-MA, RH 19 III/167. Смотреть там же: «Внешнее кольцо окружения Ленинграда необходимо максимально сузить наличными силами пехоты».
7.    Гальдер, Военный дневник, т. 3 стр. 239, (18.9.1941 г.)
8.    Лееб, Дневниковые заметки, стр. 347 (2.9.1941)
9.    Гальдер, Военный дневник, т. 3, стр. 209 (31.8.1941)
10.     Из письма Вагнера жене 9.9.1941 г., Фрайбургский архив: BA-MA, №510/48, цитируется по Хартманн, Гальдер стр. 286: «Вначале надо заставить их «попотеть» в Петербурге. Мы ничего другого 3.5 млн. городу предложить не сможем, если он ляжет на наш продовольственный бюджет. На этот счет не должно быть сентиментальности». Сравнить там же: сообщение OKH представителю министерства иностранных дел 6.9.1941 г., что «также и после падения города нет возможности что-либо сделать для его продовольственного обеспечения».
11.    Меры по хозяйствованию в оккупированных восточных землях («Зеленая папка», ч. 1, Берлин, июнь 1941 г. См. План Барбаросса, стр. 387.
12.    Лееб, Дневниковые заметки, стр. 352 (8.9.1941 г.)
13.    Журнал боевых действий оперативного отдела группы армий «Север», 12.9.1941 г., Фрайбургский архив: BA-MA, RH 19III/167.
14.    Журнал боевых действий(ж.б.д.) оперативного отдела (о.о.) 18-й армии, 15.9.1941 г. 21.30: Национальный архив в Вашингтоне :(NA), Т 312/782
15.    Ж.б.д. обер-квартирмейстера 18-й армии, 11.9.1941 г., 11.00: Фрайбургский архив: BA-MA, 20-18/1203. «Обсуждение с участием начальника разведывательного отдела ситуации с продовольственным обеспечением и по ситуации в Ленинграде».
16.    Ж.б.д. О.О. 18-й армии, 11.9.1941 г., 18.00 (Телефонный разговор офицеров-операторов 18-й армии и группы армий «Север»): NA, T312/782.
17.    Там же и ж.б.д. обер-квартирмейстера 18-й армии, 11.9.1941 г., 11.00: BA-MA, RH 20-18/1203. Сравнить также: Лееб «Дневниковые заметки, стр. 349 (5.9.1941 г.): «Что касается судьбы Ленинграда, то предусмотрено его не брать, а лишь окружить. Я выразил мнение, что когда Ленинград, подгоняемый голодом, капитулирует, то нужно будет лишить его возможности сопротивляться и в будущем. Это означает, что все русские солдаты и военнообязанные должны будут, сложив оружие, отправиться в лагеря военнопленных».
18.    Ж.б.д. О.О. 18-й армии, 12.9.1941 г., 12.20: NA, T 312/782
19.    Ж.б.д. 18-й армии отдел обер-квартирмейстера, 13.9.1941 г., 09.00 и 16.9.1941 г., 15.30: BA-MA, RH 20-18/1203
20.    Для сравнения: сообщение о поездке Кюхлера в 50-й ак 17.9.1941 г.: NA T 312/799. Сравнить также: ж.б.д. О.О. 18-й армии: 18.9.1941 г., 19.15 (телефонный разгоовр Лееба с Кюхлером): NA, T 312/782
21.     Ж.б.д. О.О. 18-й армии, 13.9.1941 г. 24.00: NA T 312 782. Сравнить также, 14.9.1941 г. 17.15 (совещание руководителей оперативных отделов группы армий «Север» и 18-й армии).
22.    Инструкция от 15.9.1941 г., предположительно, из отдела 1с (разведка/контрразведка) 18-й армии с пометкой «Копия начальствующему составу». Архив института современной истории, Мюнхен, МА 1564, Материалы Нюрнбергского процесса, NOKW-1571. Какие последствия могли бы иметь эти меры для 200.000 ленинградских евреев, остается только догадываться?
23.    Информация о поездке Кюхлера в 50-й ак 17.9.1941 г.: NA, T 312/799: «Каждое лицо мужского пола (русские – Ю.Л.) получит отличительный знак для контроля за его передвижениями».
24.    Полковник Лизер так высказался обер-квартирмейстеру 18-й армии полковнику Бухеру: «Большая часть населения после изоляции активистов коммунистической партии будет добровольно с нами сотрудничать, если мы проявим к этому населению знаки доверия». Ж.б.д. 18-й армии, отдел обер-квартирмейстера, 16.9.1941 г., 15.30: BA-MA, RH 20-18/1203.
25.    Там же, 11.9.1941 г., 12.00 (Доклад обер-квартирмейстера командующему и начальнику штаба армии. Расчеты обер-квартирмейстера: «100 грамм муки для одной порции мучного супа, т.е. - 500 тонн муки ежедневно». Это количество являлось абсолютно недостаточным.
26.    Ж.б.д. 18-й армии, Оперативный отдел, 11.9.1941 г. 18.10 (Телефонный разговор между оперативными отделами группы и армии): NA T 312/782.
27.    Ж.б.д. 18-й армии, отдел обер-квартирмейстера, 11.9.1941 г., 23.00: BA-MA RH 20-18/1203. Поезд помощи «Бавария» - продовольственный железнодорожный состав – снабжал участников партийных съездов национал-социалистической партии в Нюрнберге.
28.    Там же, 14.9.1941 г. (Доклад обер-квартирмейстера начальнику штаба 18-й армии). Еще 13.9.1941 г. генерал-квартирмейстер Вагнер категорически отклонил отправку поезда помощи «Бавария».
29.    Ж.б.д. 18-й армии, отдел обер-квартирмейстера, 18.9.1941 г. 09.30 (Доклад обер-квартирмейстера начальнику штаба армии): BA-MA, RH 20-18/1203.
30.    Ж.б.д. группы армий «Север», оперативный отдел, 15.9.1941 г., цитируется по книге Юбершеер/Ветте, «Операция «Барбаросса», стр. 333.
31.    Там же: «Военный захват, который создал бы самую ясную картину происходящего (…) настоятельно желателен, в том числе и по военно-экономическим соображениям. Кроме того, тогда освободится для других целей основная часть 18-й армии».
32.    Там же, 17.9.1941 г. При этом он рассчитывал, что сопротивление будет быстро сломлено из-за голода и лишений: «Сам Ленинград должен быть переполнен беженцами из Красногвардейска, Красного Села и Колпино. Хлебный паек, кажется, уже сокращен».
33.    Для сравнения. Ж.б.д. 18-й армии О.О., 18.9.1941 г. 19.15 (Телефонный разговор Лееба с Кюхлером: NA, T 312/782.
34.    Ж.б.д. группы армий «Север», О.О., 17.9.1941 г.: Юбершеер/Ветте, «Операция «Барбаросса», стр. 333.
35.    Ж.б.д. группы армий «Север», О.О., 18.9.1941 г., 11.25:BA-MA, RH 19III/167. Кроме того, Гальдер порекомендовал «оборудовать на рубеже окружения средства для отражения попыток прорыва из кольца блокады». То есть, создать минные поля и заграждения.
36.    Там же, 19.10 запись о разговоре Лееба с Кюхлером в 11 часов.
37.    Там же. Кроме того: Юбершеер/Ветте «Операция «Барбаросса», стр. 333.
38.    Ж.б.д. 18-й армии, О.О., 18.9.1941 г., 19.15 (разговор по телефону Лееба с Кюхлером: NA, T 312/782. Кроме того, там же запись: «После выхода на этот рубеж, фюрер примет решение о том, что должно затем последовать: блокада, обстрел города или немедленное общее наступление»?
39.    Там же, 19.15 (телефонный разговор Кюхлера с Хассе). Хассе: «Необходимо затем быстро продолжить наступление на город. Остановка на ближнем рубеже невозможна, так как он неблагоприятен по рельефу местности. Командующий группой заявляет, что имеется желание превратить город обстрелом в развалины. Начальник штаба группы говорит, что решение на этот счет должно быть принято незамедлительно, так как обстановка, когда войска встанут на ближнем рубеже окружения, требует принятия быстрого решения». Сравнить также разговор Хассе по телефону с начальником штаба группы армий «Север» генерал-майором Бреннеке. Там же, 20.00: Хассе: «Правильнее всего, было бы атаковать как можно скорее».
40.    Там же, 20.9.1941 г., 17.15 (Разговор по телефону Лееба с Кюхлером). Смотреть также, ж.б.д. группы армий «Север», О.О., 20.9.1941 г.: BA-MA, RH 19III/167.
41.    Там же. Ж.б.д. группы армий «Север», О.О., 20.9.1941 г., 12 часов (Разговор по телефону Кейтеля с Бреннеке).
42.    Ж.б.д. 18-й армии, О.О., 22.9.1941 г. (Запись Кюхлера о его беседе с Леебом):NA, T 312/782.
43.    Докладная записка отдела „L“ OKW/WFSt. (Оперативное управление Верховного командования вермахта – Ю.Л.), 21.9.1941 г. : Юбершеер/Ветте. «Операция Барбаросса», S. 333f. То, что в этой записке были сформулированы официальные направления действий, доказывают не только документы на имя Лееба, но также и письмо Кейтеля главнокомандующему финскими вооруженными силами Маннергейму 22.9.1941 г., в котором расписаны все эти действия.
44.    Письмо Йодля Браухичу 7.10.1941 г : Юбершеер/Ветте, «Операция «Барбаросса», S 334f.: «Но небольшие, незакрытые проходы, позволяющие выйти населению в центральную часть России, следует приветствовать».
45.    Ж.б.д. группы армий «Север», О.О., 12.10.1941 г. Юбершеер/Ветте. «Операция «Барбаросса2, S.335. Ж.б.д. 18-й армии, О.О., 18.10.1941 г., 17.45: NA, T 312/782. Информация о предстоящих поездках Кюхлера в 50-й ак 20 и 21.10.1941 г.: NA, T 312/799. В этой связи был вновь подтвержден запрет на самовольное ведение переговоров о капитуляции.
46.    Группа армий «Север» дала понять командованию сухопутных войск, что целесообразнее было бы отправлять сдавшиеся советские части в пункты сбора военнопленных, чтобы избежать отчаянного сопротивления с их стороны. Командование сухопутных войск ответило, что высшее руководство примет решение, когда войска «красных» сами предложат сдать Ленинград. Смотреть: ж.б.д. группы армий «Север», О.О., 12.10 и 17.10 1941 г.: Юбершеер/Ветте «Операция Барбаросса», S. 335.
47.    Оценка обстановки Кюхлером 6.10.1941 г.: NA T 312/782.
48.    Смотреть: письмо группы армий «Север» в 18-ю армию 30.9.1941 г. Оперативный отдел, №7146/41: BA-MA, Rh 20-18/119.
49.    Ж.б.д. 18-й армии, отдел обер-квартирмейстера, 13.9.1941 г., 09.30. BA-MA, RH 20-18/1203.
50.    Письмо О.О. 18-й армии от 13.9.1941 г. №2737/41 в адрес 26-го и 38-го армейских корпусов: BA-MA, RH 20-18/113.
51.    Сообщение о поездке Кюхлера в 50-й ак 17.9.1941 г.: NA, T 312/799. Сравнить также: «Во время окружения Ленинграда может случиться, что гражданское население, в первую очередь, женщины и дети могут быть принудительно высланы из города или сами начнут спасаться бегством, чтобы не испытывать голода и лишений. Такие беженцы представляют очень большую опасность для войск. Своим оттоком из города они продлевают срок сохранения продовольственного потенциала Петербурга и усиливают опасность проникновения вражеской агентуры в расположение немецких войск».
52.    Тем не менее, неоднократно расстреливались отдельные гражданские лица, приближавшиеся к немецким позициям. Архив издательства научной литературы, Мюнхен: MA 1564 NOKW-2362 (15.11.1941г., в 50 армейском корпусе – «несколько гражданских» и NOKW-2290 (24.11.1941г. - в 269 пд – «двое гражданских».
53.    Ж.б.д. группы армий «Север», оперативный отдел, 24.10.1941г. Юбершеер/Ветте. Операция «Барбаросса». S. 335
54.    Ж.б.д. 18-й армии. Оперативный отдел, 25.10.1941 г. Запись телефонного разговора с оперативным отделом группы армий «Север»: NA- T 312/782.
55.     Там же: «подполковник Германн заявляет, что эти вопросы через группу армий «Север» доведены до самого фюрера».
56.    Ж.б.д. группы армий «Север», оперативный отдел 27.10.1941 г. Юбершеер/Ветте. Операция Барбаросса, S. 336. Сравнить там же: «Вопрос о Ленинграде и в особенности о судьбе местного гражданского населения все больше беспокоит Лееба». Показания Лееба на Нюрнбергском процессе отражают его угрызения совести, которые определенно не были лишь игрой. Сравнить: Лееб, «Дневниковые заметки», S. 358f, примечание 420.
57.    Ж.б.д. группы армий «Север», оперативный отдел 27.10.1941 г.: Юбершеер/Ветте, «Операция «Барбаросса», S. 336.: «Также и в этом случае большая часть населения погибнет, но, по крайней мере, не на наших глазах».
58.    Ж.б.д. 18-й армии, оперативный отдел. 27.10.1941 г., 18.30 (Телефонный разговор Лееба и Кюхлера): NA, T 312/782.
59.    Совещание у полковника Хассе с начальниками штабов армейских корпусов, 1.12.1941 г.: BA-MA, RH 20-18/139. Сравнить там же: «Начальник штаба армии пока не рассчитывает на падение Ленинграда».
60.     Докладная записка Хассе «О совещании начальников штабов в Орше 13.11.1941 г. : IfZ-Archiv (Архив современной истории, Мюнхен), MA 1564, NOKW-1535. Сравнить также высказывание обер-квартирмейстера Бухера при его посещении 212-й пехотной дивизии: Ж.б.д. обер-квартирмейстера 18-й армии, 14.11.1941 г., 10.30: BA-MA, RH 20-18/1204: «Необходимо огнем (с дальней дистанции) отражать попытки перехода линии фронта беженцами из Ораниенбаума и Петербурга, так как нет возможности их кормить. Вопрос лишь в том, где, а не как они погибнут от голода»? Генерал-квартирмейстер Вагнер проявил себя в этом вопросе, как приверженец жесткой позиции OKH. Поэтому неудивительно, что именно в его квартирмейстерской службе в декабре 1941 года было разработано предложение уничтожить Ленинград, пустив в город ядовитый газ. Сравнить: Гюнтер Геллерманн: «Война, которая не произошла». Возможности, мысли и решения Верховного командования вермахта по применению химических боевых веществ во Второй мировой войне». Кобленц 1986 г. Стр.146 – 149. О более поздних планах по захвату и уничтожению города, смотреть Андреас Хильгрубер: «Операция «Северное сияние». Немецкие планы по захвату Ленинграда в 1942 году, Висбаден, 1964, стр. 269-287.
61.    При этом необходимо, в первую очередь, учитывать, что во главе всего стояла идеология, определявшая все остальные соображения и практические шаги. Едва ли можно представить, что подобная система ведения войны Германией и ее оккупационная политика в отношении Советского Союза, стала бы возможной во Франции или в Норвегии.
62.    Гальдер, «Военный дневник», т.2: «От запланированной высадки десанта в Англии до начала похода на Восток» (1.7.1940 – 21.6.1941 г.г.). Литературная обработка Ганс Адольф Якобсен, Штутгарт 1963 г., стр. 335 – 337.
63.    Собственноручные записи Кюхлера для совещания командного состава 25.4.1941 г.: BA-MA, RH 20-18/71.
64.    По официальным советским данным в сентябре 1941 года внутри блокадного кольца проживало 2.887.000 человек, из которых в ходе блокады умерли от голода и других лишений 632.000 человек. Смотреть: В.Павлов «Блокада Ленинграда 1941 г, Фрауенсфельд/Штутгарт 1967 г. Западные авторы считают эту цифру заниженной и оценивают число жертв: более 1.000.000 человек. Смотреть: Г.Солсберри «900 дней. Блокада Ленинграда»., Франкфурт на Майне, 1970 г.

Юрий Лебедев
Октябрь 2007 года
Санкт-Петербург
Внесены изменения 13 октября 2008 года