В моем рабочем календаре имеется такая запись: «10 мая 2008 года сопровождал в Сологубовку супругов Юргена и Ингеборг Шарбау из Гамбурга. Помог Юргену найти памятную плиту на немецком кладбище, где увековечено имя его погибшего брата. Звали того Вальтером. Родился он в 1924 году, погиб в 1943 году. Был пулеметчиком, похоронен в Павловске в парке у павильона Росси, что подтверждает и фотография, привезенная супругами Шарбау...»

Перечитываю эту запись и мысленно возвращаюсь на пятнадцать лет назад, когда по поручению Совета ветеранов Санкт-Петербурга сопровождал в Павловск в качестве переводчика группу немецких бывших солдат, воевавших под Ленинградом. У павильона Росси мы тогда остановились, и я услышал рассказ о том, что на месте разбитого сегодня сквера с чудесными розами в войну немцами было устроено кладбище. Постепенно оно заполнялось убитыми солдатами трех дивизий: двух немецких – 126-й и 170-й, а также испанскими добровольцами из «Голубой дивизии», называемой так за цвет рубашек, которые носили фалангисты Франко. Всего к моменту отступления немецкой 18-й армии в январе 1944 года в Павловском парке были захоронены 722 солдата-оккупанта. После войны кресты срубили, а останки трогать не стали, просто сверху все засадили розами, как это было в 1914 году. По странному стечению обстоятельств тогда, в год начала Первой мировой войны, был воплощен в жизнь давний замысел архитектора Карла Росси по устройству павильона. Фигуру императрицы Марии Федоровны, супруги Павла I, изваял в бронзе известный скульптор В.Беклемешов. Черный цвет склоненной в горести фигуры был вовсе не случайным. Он наглядно подчеркивал безутешную скорбь императрицы по убиенному Павлу I. По всей видимости, во Вторую мировую войну представители вермахта намеренно устроили здесь свой погост, учитывая, что императрица по происхождению была немкой, урожденной принцессой Софией-Доротеей-Августой-Луизой Вюртембергской. Хотя все могло быть и проще: всего в ста метрах во флигеле Павловского дворца размещался немецкий госпиталь, и умерших от ран немецких солдат без помех переправляли прямиком на кладбище к павильону Росси.

И вот мы стоим на этом самом месте. Супругам Шарбау я сообщаю, что несколько лет назад администрация Павловского парка разрешила Народному союзу Германии по уходу за воинскими захоронениями эксгумировать останки, которые затем были перевезены на центральное немецкое солдатское кладбище в Сологубовку под Мгой. Чтобы не возбуждать нежелательных эмоций, территория вокруг павильона Росси была обнесена высоким забором. В течение месяца кости немецких солдат, в том числе и Вальтера Шарбау, были уложены по отдельности в пластиковые мешки и переправлены на склад. Там группа специалистов службы перезахоронений Народного союза Германии скрупулезно производила обмеры, сравнивала данные по опознавательным жетонам, которые находились вместе с останками в могилах, после чего кости каждого найденного погибшего солдата в отдельном деревянном ящичке с порядковым номером погребли на кладбище вермахта в Сологубовке. Останки добровольцев из «Голубой дивизии» были доставлены в Испанию согласно желанию правительства этой страны.

Из Павловска мы отправляемся в Сологубовку. Каждый раз, когда я туда еду, испытываю чувство тревожного ожидания. Все-таки это мемориал солдатам враждебной армии, и не исключены случаи надругательств. Если на наших захоронениях это происходит, то почему такое невозможно и на немецком погосте. Но в очередной раз убеждаюсь, что на сологубовском кладбище царит порядок. Везде чисто, трава аккуратно подстрижена, а работники из числа местных жителей продолжают заниматься озеленением, высаживая новые деревья в Парке мира, примыкающем к кладбищу. С этим парком, кстати, связана поучительная история. Дело в том, что деревья в нем именные, каждое под своим порядковым номером. Родственники погибших выделяют по 250 евро на посадку такого дерева и уход за ним в течение пяти лет. На десятилетний период эта сумма составляет уже 500 евро. Само дерево и работы по озеленению стоят в разы меньше, поэтому обоснованно возникает вопрос: откуда же берутся столь значительные отчисления, а главное, почему, зная это, родственники погибших сознательно идут на дополнительные расходы. Ответ прост: Народный союз Германии не скрывает, что это своеобразный вид пожертвования. Оставшаяся сумма денег идет в Фонд кладбища Сологубовка, то есть на поддержание в порядке этого места упокоения немецких солдат. Из этих денег выплачивается, в частности, зарплата персоналу кладбища, который состоит из нескольких жителей близлежащих деревень. Сегодня посажено уже свыше 500 деревьев, и парк продолжает разрастаться. Поэтому руководство Народного союза спокойно смотрит в будущее, зная, что и через десять лет это кладбище будет содержаться в порядке. У нас на Пискаревском мемориале пошли по иному пути: изготовили многочисленные плиты, но вместо погибших увековечили тех, кто выделил деньги на их изготовление: Водоканал, Ленэнерго, Эрмитаж, администрации городов, куда в эвакуацию были отправлены ленинградцы-блокадники. Желающих выделиться подобным образом становилось с каждым разом все больше. Видимо, поняв, что произошел перебор, власти Санкт-Петербурга акцию прекратили. Теперь остается надеяться, что кто-нибудь догадается взять на вооружение немецкий пример.

По традиции начинаем с супругами Шарбау осмотр сологубовского мемориального комплекса с Памятного зала, устроенного с разрешения православных священнослужителей в подвале церкви Успения Божьей матери. В начале 90-х годов она представляла собою руины. Народный союз и здесь проявил изобретательность, объявив в Германии сбор пожертвований на ее восстановление. Сегодня красавец-храм, благодаря своим восстановленным куполам, виден за десятки километров. Юрген Шербау отыскивает в одной из многочисленных Книг памяти данные на своего погибшего брата, которые в переводе на русский звучат так:

Шарбау

Вальтер Ганс Бернгард

Рядовой пехоты

родился 4.8.1924 – погиб 20.3.1943

Блок 5, ряд 17, могила 1195

Точно так же поименно увековечены и остальные 46 тысяч немецких солдат, перевезенные за десять лет Народным союзом Германии с бывших кладбищ вермахта на территории Ленинградской области. Работа эта продолжается. С ее окончанием число перезахороненных немецких солдат достигнет 80 тысяч и Сологубовка станет самым крупным в мире немецким воинским захоронением. Имя Вальтера Шарбау высечено и на одной из многочисленных плит на левой стороне кладбища. С цветами в руках супруги Шарбау идут к плите. Фамилии солдат выстроены на ней в алфавитном порядке. Званий здесь нет. И это не случайно. Перед смертью равны все: от генерала до пехотинца. Но не только в этом причина отсутствия немецких воинских званий. Вспоминаю жаркий спор, случившийся несколько лет назад между Советом ветеранов Санкт-Петербурга и Народным союзом Германии. Суть его заключалась в том, что под Ленинградом помимо пехотных дивизий вермахта сражались также соединения войск СС, у которых были звания, отличавшиеся от других родов войск. Их размещение на гранитных плитах, невольно способствовало бы увековечиванию организации, объявленной в числе преступных на Нюрнбергском процессе. И Сологубовка тогда стала бы не местом скорби, а скорее объектом раздоров. Сегодня понимаешь, насколько мудро поступили обе стороны. Совет ветеранов Санкт-Петербурга, заняв принципиальную позицию, настоял на устранении воинских званий для всех захороненных на сологубовском кладбище и довел свою позицию до Генерального консульства Германии. При его содействии удалось убедить немецкую сторону согласиться с таким доводом. Тем самым наглядно был продемонстрирован пример того, как нужно учитывать подобные тонкости в международных отношениях.

Обходя пять гектаров немецкого кладбища, мы неторопливо ведем беседу. Выясняется, что погибший немецкий пехотинец принес присягу 9 ноября 1942 года, после чего четыре месяца в Дании учился на пулеметчика. Скорее всего, он получил на фронте под Ленинградом, куда его перебросили 14 февраля 1943 года, пулемет MG-42. Это было страшное оружие, с очень высокой скорострельностью до 1000 выстрелов в минуту. Очередь разрезала человека в буквальном смысле пополам. Насколько пригодилась молодому немецкому солдату такая выучка, остается лишь предполагать. Реальность же такова: для родственников его гибель была страшным ударом, для наших солдат, которые противостояли ему на данном участке фронта, уничтожение вражеского пулеметного расчета стала доблестной акцией. Такова логика любой войны.

Мы подходим к необычной памятной плите, врытой в землю на окраине немецкого кладбища. Надпись на ней на немецком и русском языках гласит: «Жертвам войны». Я объясняю Юргену, что его брат тоже причастен к данному надгробию. Ведь он был солдатом 170-й немецкой пехотной дивизии, ветераны которой попытались через 50 лет установить ее в Красном Селе. Тогда это вызвало взрыв негодования, который мастерски подогрел автор телепередачи «600 секунд» Невзоров. И первая акция примирения оказалась практически сорванной. После этого в Петербурге силами творческой интеллигенции из числа ветеранов войны была создана инициативная группа «Примирение», которая они затем преобразовали в официальную организацию «Центр международного сотрудничества» с таким же названием. Десять лет эта плита хранилась в гараже у члена центра «Примирение» и ветерана 2-й ударной Армии полковника Павла Дмитриева, который дал слово бывшим солдатам 170-й немецкой дивизии, что он и дальше будет помогать в ее установке. Это, в конце концов, и произошло на кладбище в Сологубовке. Первоначально Юрген Шарбау хотел принести свой второй букет цветов к центральному кресту на сологубовском кладбище, но, услышав эту историю, положил их на плиту 170-й дивизии.

- Это моя дань уважения Акциям примирения русских и немецких солдат, - сказал он. - Без них я никогда не побывал бы на могиле моего брата. И теперь посажу здесь также и дерево в его честь. Я попрошу посадить молодой дубок, ведь он является символом Германии. Пусть он растет, укрепляя дружеские отношения между нашими странами.

Юрий Лебедев, май 2008 года