В сентябре 2007 года моей старенькой «Ниве» вновь выпало испытание. Свыше трех тысяч километров по шоссе и лесным дорогам, и просто бездорожью прошла она в поисках деревни Горка, где по данным Народного союза Германии по уходу за воинскими захоронениями был похоронен дядя Эрхарда Брукса, обер-ефрейтор из 123-й пд, погибший в сентябре 1941 года...

Племяннику сейчас 64 года, просит называть его по-простому - Харди, это уменьшительно-ласкательное от Эрхарда. В войну он был мальчишкой. Отец его тоже воевал и пропал без вести в России. Где его искать, он не знает. Теперь же Харди надеялся, что по документам Народного Союза найдет хотя бы следы своего дяди.С самого начала мне стало ясно, что немецкая привязка данных более чем сомнительная. В карточке места захоронения, которую племянник привез с собою, было записано: Россия – Демянск – Горка. Сразу же вспомнилась чеховская история с Ванькой Жуковым, который на конверте писал: «На деревню дедушке». Другими словами, это означало искать иголку в стоге сена. Тем не менее, мы поехали. С нами был еще Гунтер Фурманн, двоюродный брат Харди, мой давний немецкий друг, которому я обязательно посвящу отдельный рассказ за его удивительную настойчивость в создании памятного знака немецким и русским морякам в Кронштадте. Сразу же скажу, что места захоронения мы так и не нашли, хотя посетили две Горки: одну в Тверской области, а другую в Новгородской. Зато точно установили место гибели немецкого солдата на берегу одного из многочисленных озер. Сейчас там ничего нет, хотя до войны это была богатая деревня. Сегодня москвичи выкупили участки у озера, но пока туда не приезжают. И потому вокруг царит удивительная тишина. Звери это чувствуют первыми. Видно это также и потому, как рыба играет в озере. И тишина здесь прямо звенящая. Грибы растут не просто в лесу или по краям дороги, а на ней самой. Впрочем, дорогой это трудно назвать. Если трактор проедет несколько раз в год, и то хорошо. К счастью нам повезло с погодой. Несмотря на наступившую осень, было тепло. Солнышко как раз выглянуло и основательно задержалось, как будто тоже не хотело с нами прощаться. Так мы, не торопясь, и обследовали эти места с немецкой военной картой в руках. По ней на Горку, что в Тверской области, навел нас Эрнст Ратье, житель Гамбурга, который воевал недалеко отсюда. В своем гараже он разместил потрясающий архив с картами боевых действий и фотографиями немецких солдатских могил на территории бывшей Ленинградской области, в состав которой в войну входила новгородские и псковские земли. Ратье также сообщил, что номер полевой почты части, где служил дядя Харди, относится к 123-й немецкой пехотной дивизии. В результате мы проехали по местам боев этой дивизии аж до Селигера, проделав от Санкт-Петербурга порядка 450 км. В этой самой тверской Горке, познакомились со старожилами: семьей Гараевых - Виктором Александровичем и его женой Ниной Яковлевной, родившихся до войны, в 1931 году. Они нас заверили, что никакого кладбища здесь не было. Не так уж часто выдается гордиться тем, что связано с сегодняшней Россией. Но в данном случае это как раз и случилось. Гараевы - очень милые, душевные люди. Подарили немцам, которых до этого никогда и не видели, и вообще с ними случайно познакомились, банку меда с собственной пасеки. Харди через пару месяцев прислал сделанные в доме Гараевых фотографии, которые я дальше направил в Горки. Их адрес: Тверская обл. Пенновский р-н, п/о Заево, д. Горка. Привел нас к Дому Гараевых председатель сельсовета Андаенко Николай Андреевич, тоже на редкость дружелюбный человек. Телефон свой рабочий оставил: 8 230 - 311 - 43, а также домашний: 311 –18. В ходе нашего трехдневного путешествия мы заехали в Коростынь на немецкое солдатское кладбище. Там увидели двух девчушек, сестер, которые туда пришли со своим двухмесячным братом, он спал в коляске. Они там сидели на лавочке, отдыхая. Разговорились. Оказывается, немецкое кладбище – любимое место их прогулок, потому что оно ухоженное, там всегда чисто. И вообще- это очень красивое место на берегу озера Ильмень. В Коростыни имеется и свой парк, но за ним никто не следит, по существу он заброшен. Туда ходить они не любят. На немецком кладбище девушки (они учатся в 9 и 10 классе) сами поддерживают чистоту. Если видят бумажки, убирают. Это мы сами наблюдали. Они сказали, что и другие местные жители сюда охотно приходят. Потому, что трава подстрижена, все аккуратно. Сказали, что в Коростыни есть человек, который следит за немецким кладбищем, он же работник сельсовета. Убирает каждый день. Эберхард сделал несколько снимков. Получалось достаточно символично: две девчушки, скоро на выданье и их двухмесячный братишка, гражданин России, только входящий в жизнь на фоне могильных крестов тех, кто с немецкой стороны пришел сюда более полувека назад и навечно остался на новгородской земле. Это фотография не примирения, а реального эпизода мирной жизни на фоне былой войны. Но она символична тем, что устремлена в мирное будущее и напоминает о том, к чему приводит вражда. Три года назад, рассказали девчушки, здесь был акт вандализма: повалили кресты, кто-то нарисовал свастику. Но все быстро привели в порядок. С тех пор никаких актов надругательства не было. Что неприятно поразило в ходе всей этой поездки, так это умирающая русская деревня. Исчезают не просто жители, умирая или уезжая в более крупные населенные пункты поближе к цивилизации. Остаются совсем немощные старики и, что самое страшное, умственно отсталые дети от спившихся родителей. Самих родителей земля уже прибрала, и теперь немощные дети находятся на иждивении своих бабушек. Дедов также уже нет в живых. Но больше всего удручает то, что исчезают таблички с названиями деревень. Карту можно смело откладывать в сторону. Она привязана к населенным пунктам, которых на самом деле уже нет. Как будто все происходящее относится к военному лихолетью. Только тогда немцы уничтожали наши населенные пункты, а сегодня мы сами себя изничтожаем. Грустно было не только мне. Даже немцы, и те потускнели. К Харди я в ходе поездки чувствовал растущее уважение. Производила впечатление не только его обстоятельность, но и скрупулезное желание добиться поставленной цели, то есть найти-таки эту Горку. Потому мы и носились несколько суток по четырем российским областям: Ленинградской, Новгородской, Тверской и Псковской. Была ли польза для немца Харди от этой поездки? Скоре всего, да. Напичканный информацией из немецких газет о холодной враждебной России, он воочию соприкоснулся с самым ценным, что есть в незнакомой и чуждой ему стране. С простыми русскими людьми. Встреча с Гараевыми его будто подменила. Он начал подспудно ощущать, что эти малограмотные деревенские люди духовно ему, по меньшей мере, не уступают, а, возможно, и превосходят. Это чувствовалось по тому, как он бережно прижимал к себе всю оставшуюся дорогу банку с медом. Для него она значила больше, чем подарок,- это была отгадка русской души. Юрий Лебедев Санкт-ПетербургФевраль 2008 года