Летом 1776 года великий князь Павел Петрович предпринял поездку в Берлин для встречи с невестой, вюртембергской принцессой Софией Доротеей Августой Луизой (в православии Марией Федоровной); 26 сентября 1776 года в Воскресенском соборе Зимнего дворца состоялось венчание и затем свадьба.
А несколько раньше, 2 февраля 1776 года, на службу к наследнику престола в качестве библиотекаря был принят Карл Генрих Кюхельбекер, которому предстояло стать корреспондентом великокняжеской четы в публикуемой нами Переписке.

Еще в 1765 году Екатерина подарила наследнику в качестве резиденции Каменный остров, на северной окраине Санкт-Петербурга. Брак с Марией Федоровной и рождение 12 декабря 1777 года первенца, великого князя Александра Павловича, были отмечены подарком новой резиденции под Петербургом, названной селом Павловское, где с 1779 года Павел Петрович и Мария Федоровна каждое лето «имели пребывание» в своих павловских «домиках» и где управляющим практически с этого времени становится Карл Кюхельбекер.

В сентябре 1781 года великокняжская чета отправляется в ознакомительное путешествие по Европе. Собственно, с этого времени можно рассматривать как особое, параллельное екатерининской эпохе, «павловское время», когда в Павловске и на Каменном острове, затем в Гатчине вынашивается и вызревает особая культура, которая получит кратковременное, но выразительное воплощение в стремительных и резких, но целенаправленных действиях и реформах Павла I, а нагляднее всего воплотит себя в последнем памятнике петербургской архитектуры XVIII столетия, Михайловском замке.

Среди материалов, связанных с путешествием наследника престола по странам Западной Европы, необычайно интересными оказались письма великокняжеской четы к управляющему селом Павловским — Карлу Генриху (Карлу Ивановичу) Кюхельбекеру.
Из биографии К.И.Кюхельбекера сведений сохранилось так немного, словно он навсегда остался в тени трагической судьбы своего сына Вильгельма (1797–1846), лицеиста, друга Пушкина, поэта, прозаика, драматурга, литературного критика, декабриста.

Карл Кюхельбекер родился в Саксонии, по-видимому, в 1748, а не в 1754 году, как принято было считать до сих пор, окончил университет в Лейпциге, одновременно с А.Н.Радищевым и И.-В.Гете, с которым был хорошо знаком. Известно, что в первой половине 1770-х годов получил саксонское дворянство, о чем запись в формулярном списке гласит: «Из дворян Римской империи».
Приехал в Петербург в 1772 году. Библиотекарем на службу к великому князю Павлу Петровичу, по рекомендации швейцарца Ф.Г.Лафермьера, был принят, как уже говорилось, 2 февраля 1776 года. 1 августа 1779 года — «пожалован секретарем». Определен (закреплено документально) управляющим в Павловское 10 января 1780 года. В 1781 году женился на Юстине Карловне фон Ломен, жили они в Петербурге, нанимая небольшую квартирку во флигеле дома Биха на Владимирской улице, где родились их дети — дочери Юстина и Ульяна, и сыновья — Федор, Вильгельм, Михаил и Карл. Мать «истовая лютеранка, ревнительница евангельских заповедей. В семье уделялось особое внимание воспитанию нравственных качеств детей, и в характере Вильгельма рано проявились способность к активному состраданию, доброта и деликатность».
В 1782 году Кюхельбекер-старший принял управление Каменным островом, с 1784 по 1789 год был директором Павловского имения.

Конфликты и разногласия с архитектором В.Бренной и казначеем Их Императорских Высочеств Л.Г.Николаи, которым покровительствовала великая княгиня, стали истинной причиной ухода Кюхельбекера из Павловска. Попытки заступиться за Ч.Камерона и его сотрудников оказались тщетными, но вызвали неудовольствие великого князя, работа у которого государственной службой не считалась и пенсией не обеспечивалась.

Письмом от 5 июля 1789 года великая княгиня Мария Федоровна сообщила К.Кюхельбекеру об освобождении от директорских обязанностей, в связи с увольнением его великим князем в отставку «По слабости здоровья, с полным жалованьем».
Хотя в награду за свой труд он получил от Павла Петровича небольшое поместье Авинорм в Эстляндии (Авинурме, Республика Эстония), расположенное на юго-западном берегу Чудского озера, куда он уехал после отставки и где прошло детство его детей, в материальном отношении это были едва ли не самые трудные годы его жизни.

Пытаясь обеспечить семью, Карл Иванович обратился за помощью к Павлу I и по Именному высочайшему указу от 14 ноября 1796 года К.И.Кюхельбекер получил чин надворного советника в ведомстве Гоф-интендантской конторы с жалованьем 800 рублей ассигнациями в год. Недолгое время работал в Гатчинском дворце, в его ведении в 1797 году была перестройка Дома старой полиции на Мойке под придворный лазарет, затем стал членом Гоф-интендантской конторы, был приписан к Экспедиции строения Михайловского замка, в честь окончания которого получил чин действительного статского советника.

Во время дворцового переворота и убийства Павла I в ночь с 11 на 12 марта 1801 года К.И.Кюхельбекер находился в Михайловском замке. Пережитое им нервное потрясение, встретившие его на пороге дома гневные слова жены: «Ты обязан был умереть там!» — привели его почти к помешательству. Впечатления ужасной мартовской ночи долгое время преследовали его, он стал молчалив и замкнут, вскоре вышел в отставку, уехал в свое эстляндское имение, самочувствие улучшилось, но скоротечная чахотка неожиданно свела К.И.Кюхельбекера в могилу на 61-м году жизни. Это случилось в 1809 году
Здесь же в Авинорме он и был похоронен.

На небольшую пенсию после смерти мужа жить было невозможно, Авинорм пришлось продать, заботиться о матери, о воспитании и образовании трех братьев стала семья старшей сестры Юстины Карловны (1784–1871), которая вышла замуж за Григория Андреевича Глинку (1776–1818), поэта и прозаика, переводчика, филолога, драматурга, профессора русского языка и словесности Дерптского университета (1803–1810), помощника воспитателя при великих князьях Николае и Михаиле Павловичах (с 1811), автора учебников по русскому языку для прибалтийских губерний.
Е.А.Энгельгардт, отдаленный свойственник семьи Ю.К. фон Ломен, матери В.К.Кюхельбекера, сосед по имению в Прибалтике, приступив в 1816 году к обязанностям директора Царскосельского лицея, в своем дневнике, по первым впечатлениям, оставил заметки на немецком языке о характерах лицеистов, своих воспитанников.

Он хорошо знал Карла Кюхельбекера, на которого Вильгельм был не только внешне, но и по складу характера, по темпераменту, по отношению к людям очень похож — такой же высокий, белокурый, нескладный, вспыльчивый, увлекающийся, обидчивый, фанатически преданный друзьям, близким людям, порученному делу, высоким идеям.
Опытный педагог, Энгельгардт, глядя на Вильгельма, почувствовал «голос крови», наследственность судеб, и в дневниковой записи о нем незримо, но явственно, словно образ за кадром, присутствует «тень отца»: «Читал все на свете книги обо всех на свете вещах; имеет много таланта, много прилежания, много доброй воли, много сердца и много чувства, но, к сожалению, во всем этом не хватает вкуса, такта, грации, меры и ясной цели. Он, однако, верная, невинная душа, и упрямство, которое в нем иногда проявляется, есть только донкихотство чести и добродетели со значительной примесью тщеславия. При этом он в большинстве случаев видит все в черном свете, бесится на самого себя, совершенно погружается в меланхолию, угрызения совести и подозрения и не находит тогда ни в чем утешения, разве только в каком-нибудь гигантском проекте. В детстве он страдал пляской св.Витта. Его отец умер от чахотки, которая угрожает и ему».

Сын, вспоминая отца, которого он видел в последний раз в одиннадцатилетнем возрасте, рисовал на полях своих сочинений его горбоносый профиль с высоким лбом, напряженным взглядом, характерной «павловской косичкой» — единственный, по-видимому, портрет К.И.Кюхельбекера.
Около полувека письма великокняжеской четы и черновики ответных писем отца хранились в семье Юстины Карловны Глинки, затем в 1835 году были подарены ею великому князю Михаилу Павловичу, владельцу Павловского имения, который передал их в дворцовую библиотеку.

Преподнося Переписку — самую драгоценную семейную реликвию — и напоминая таким образом о роли их отца в создании Павловского и Каменноостровского ансамблей, о симпатии к нему Павла Петровича и Марии Федоровны, Юстина Карловна хлопотала за Вильгельма, пытаясь смягчить участь узника.

Нельзя сказать, что надежды не оправдались только потому, что конверт с Перепиской хранился без надписи и в нераспечатанном виде, как отметил историк М.И.Семевский. В действительности, великодушие великого князя Михаила Павловича по отношению к В.К.Кюхельбекеру, — в него и в генерала А.Л.Воинова стрелявшего на Сенатской площади в день восстания, но пистолет дал осечку, — проявилось уже в 1826 году, когда он ходатайствовал об отмене смертной казни осужденному «по первому разряду» Кюхельбекеру и по конфирмации от 10 июня 1826 года Вильгельма Карловича приговорили к 20-ти годам каторжных работ и вечной ссылке. По хлопотам матери и сестры срок каторжных работ был сокращен до 15 лет. 30 апреля 1827 года по Высочайшему повелению Кюхельбекера доставили в Шлиссельбургскую крепость, 12 октября отправили в Динабургскую, в арестантские роты, где 5 августа 1829 года он получил разрешение два раза в год извещать мать письмами о себе. 19 апреля 1831 года перевели в Ревель, где содержали в Вышгородском замке, затем 7 октября «отправили водою» в Свеаборгскую крепость (Финляндия) в арестантские роты.
Во время великокняжеского приема летом 1835 года в Павловске Юстина Карловна, рассказав о катастрофическом состоянии здоровья брата после 10 лет одиночного заключения, просила о сокращении срока.
Следствием ходатайства великого князя Михаила Павловича стал указ Николая I от 14 декабря 1835 года, по которому В.К.Кюхельбекера освободили из Свеаборгской крепости и отправили на поселение в г. Баргузин Иркутской губернии.