Геродник Геннадий Иосифович.  Моя фронтовая лыжня. — Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1987

Отрывок из книги с воспоминаниями о встречах с Николаем Ивановичем Орловым

В Чудове

Здесь, как и в Малой Вишере, у меня были заочные знакомые - местные краеведы, руководители красных следопытов - преподаватель истории 1-й средней школы Эдуард Степанович Ольшевский и его жена Алла Сергеевна, старшая пионервожатая.
Разыскивая в Чудове среднюю школу, я встретил улицы Лермонтова и Героя Советского Союза Оплеснина. Первая из них названа в память о селищенском периоде жизни поэта.
Селищи входят в Чудовский район. Второе имя мне тоже знакомо. Николай Васильевич Оплеснин был начальником оперативного отдела штаба 111-й, впоследствии 24-й гвардейской стрелковой дивизии. С этой дивизией наш лыжный батальон не раз сражался бок о бок во время Любанской операции.
Такой огромный класс, предоставленный школьному музею, вижу впервые. Его вполне можно назвать залом. Собрана большая коллекция нашей и вражеской боевой техники. На стендах отражена история боевых действий на территории Новгородской области вплоть до изгнания оккупантов. Собран большой материал о героях Великой Отечественной войны - чудовцах. На специальном столе лежит стопка альбомов с картами и схемами важнейших боевых операций. Все оформлено со вкусом и во всех отношениях грамотно.


Меня особенно заинтересовал стенд, посвященный комиссару И. В. Зуеву. Иван
Васильевич прибыл во 2-ю ударную в ранге дивизионного комиссара, с двумя ромбами. Был членом военного совета армии. Боевой опыт приобрел, сражаясь против франкистов в Испании. В Любанской операции показал пример бесстрашия и высокой ответственности за судьбу доверенных ему воинов. Он до последнего момента оставался с войсками, организуя вывод частей 2-й ударной на восточный берег Волхова.

  Зуев Иван Васильевич

Когда в конце июня мясноборская горловина была окончательно перекрыта, комиссар Зуев с небольшой группой солдат и офицеров несколько раз, в различных местах, пытался перейти линию фронта. Одна из таких попыток оказалась роковой. Нарвавшись на вражескую засаду, комиссар отстреливался до последнего патрона. Последний - оставил для себя... Это случилось  на полустанке Торфяное, на шестом километре от Чудова в сторону Ленинграда. (см.карту)
Неподалеку от полотна железной дороги найдена могила комиссара, на ней установлен скромный обелиск. На его открытие приезжала вдова Ивана Васильевича - Екатерина Ивановна. Живет она в городе Ардатове Горьковской области, на улице Комиссара Зуева.
Соседствующая с полустанком Торфяным деревня Коломовка переименована в Зуево.

Стою у подножия памятника нашему боевому комиссару... На обелиске начертано: "Члену Военного Совета 2-й ударной армии Зуеву Ивану Васильевичу, погибшему в боях с немецкими захватчиками в июне 1942 года".
Читаю далее на боковых бетонных стелах:
"Зуев Иван Васильевич, 1907-1942".

"Пускай ты умер, но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером".
Кладу к подножию обелиска осенние астры - от имени всех моих однополчан-
лыжбатовцев, живых и мертвых...

Там перепаханы поля 
Войны жестокой страшным плугом, 
И до сих пор еще земля 
Болеет оспенным недугом.
Из стихов новгородского краеведа Николая Орлова

Комендант "долины смерти"

У кого бы я ни расспрашивал о Любанской операции, о боях в районе Мясного Бора и Спасской Полисти, у Ольховки и Финева Луга, мой собеседник, как правило, в заключение рекомендовал:
- Вы обязательно повидайтесь с нашим главным следопытом - Николаем Ивановичем Орловым. От него получите исчерпывающие ответы на все ваши вопросы.

В залах Новгородского исторического музея-заповедника вижу интереснейшие экспонаты с припиской - "Дар краеведа Н. И. Орлова". Листаю подшивки "Новгородской правды" и наталкиваюсь на статьи,  подписанные Орловым. В той же газете я прочитал большой, подвалов на восемь, очерк известного, ныне уже покойного, писателя С. С. Смирнова - "Комендант "Долины смерти".

Сергей Сергеевич, вызволивший из забвения имена сотен героев Великой Отечественной войны, много раз бывал в Новгороде, собирал материал о боевых действиях 2-й ударной в Любанской операции. Но преждевременная смерть помешала писателю довести эту огромную работу до конца.

И вот я в гостях у Николая Ивановича, знакомлюсь с его женой, Марией Андреевной, с детьми и внуками. Обширная семья живет вместе, и радостей и забот много...
Сын дорожного мастера Коля в годы войны был подростком, далеко от родных мест учился в железнодорожном училище. Затем работал слесарем, фрезеровщиком на заводе в Куйбышеве. Но вскоре после войны вернулся в родные края, был путевым обходчиком на полустанке Мясной Бор, затем в Спасской Полисти.

Об этом периоде жизни Орлова за много до нынешней поездки в Новгород я прочитал в "Литгазете" очерк московского журналиста Михаила Цунца - "Человек живет на полустанке".
Итак, передо мной человек, досконально знающий Мясной Бор, Спасскую Полисть и их окрестности. Более того - он "комендант "долины смерти". Я, конечно, имел в виду найти знающего краеведа, но о таком удачном сочетании, о таком универсале даже мечтать не смел. Рассказываю, например, Николаю Ивановичу о том, как в Мясном Бору из трубы водонапорки мы доставали воду подвешенной на проволоке артиллерийской гильзой, и спрашиваю:
- Восстановлена ли эта водонапорная башня?
- Сам в этом деле участвовал, - отвечает Николай Иванович. - Большие трудности
были с очисткой подземного резервуара для воды. Оттуда мы таскали и портянки, и ушанки, и артиллерийские гильзы...

Надо же! Я вспомнил, что одна гильза-трехдюймовка сорвалась с проволоки у нашего Итальянца. Очень возможно, что именно ее держал в руках Николай Иванович.

По долгу службы Николай каждый день обходил  свой участок дороги. А рядом на
многие километры простирались полные тайн, неожиданностей и опасностей леса и болота, рядом лежала печально знаменитая "долина смерти". Эти дебри, эти неисследованные чащобы и топи пугали Николая и вместе с тем властно манили к себе.
В первые послевоенные годы проводилась большая работа по очистке новгородской земли от мин и разбитой военной техники. Саперные батальоны работали месяцами. Николай стал добровольным помощником саперов, постиг секреты и немецких и наших мин, на практике освоил приемы их обезвреживания, изучил всевозможные образцы трофейного и отечественного оружия. Лично нашел и обезопасил более тысячи мин.

У Николая нашлись последователи, вокруг него сгруппировался целый отряд
самодеятельных саперов. Увлекся этим опасным делом и младший брат Николая - Валерий. Надев болотные сапоги, вооружившись миноискателями, щупами и лопатами, охотники за минами направлялись в заранее намеченный квадрат.

Рассказ Николая Ивановича прервала Мария Андреевна.
- Во время войны женщины ждали мужей, сыновей четыре года, - с душевной болью сказала она. - А я вот уже тридцать на положении солдатки. Как уйдет Николай в лес, особенно в "долину смерти", места себе не нахожу, разные мысли в голову лезут. Каждый раз будто на боевое задание идет. Думаешь-гадаешь: или живой-невредимый вернется, или калекой останется, или мина на шматы разнесет.

Очень скоро я убедился, что в словах Марии Андреевны не было ни капли преувеличения.
Листаем семейный фотоальбом Орловых. Вот трое молодых людей.
- Это ядро одной из первых групп следопытов, - поясняет Мария Андреевна. -
Учитель Федор, сборщик металлолома Яков и мой Николай. Из троих друзей он один остался в живых. Яков и Федор погибли на минах.

Еще одна давнишняя фотография, на ней младший брат Николая. Он тоже погиб. Николай Иванович рассказывает подробности гибели Валерия...

Вот почему Мария Андреевна с большой тревогой ждет мужа из очередного похода в "долину смерти". 
И не только мужа. Когда подрос сын, - в память о погибшем дяде названный Валерием, - он тоже пошел по стопам отца, тоже стал одержимым следопытом.

И каждый год, лишь снег сойдет,- 
Опять страда, опять в поход. 
Идем туда, где мы нужны, 
Куда нас властно долг зовет.
Николай Орлов
 
Скорбные и волнующие находки

Гибель брата и друга-следопыта не испугала Николая. Походы в "долину смерти" и дальше, в глубь бывшей "Любанской бутыли", продолжались. Они продолжаются и поныне. Правда, цели этих походов уже иные.

Закончился массовый сбор металлолома на полях сражений. Но дел у следопытов не убавилось. Наоборот, сбор металлолома для многих из них явился подготовительной школой к главному - захоронению останков павших героев, установлению их личности, поискам родственников, воссозданию картины ратных подвигов воинов 2-й ударной армии.

На счету поисковой группы Николая Ивановича имеются, в частности, такие находки.

Обнаружены останки старшего сержанта Василия Шутая из станицы Новодеревянковская Краснодарского края. Фамилию и адрес павшего воина донесли до нас надписи, выцарапанные на проржавевшем портсигаре.

Найден врезавшийся в болото самолет Як-3 с останками  летчика в кабине. Из сохранившихся документов и писем выяснилось, что летчик, Михаил Новиков, служил в 92-м истребительном авиаполку.

В разрушенном блиндаже найдена шпала. Вогнанные в нее гильзы образуют надпись: "Мы победим!" Этот экспонат занимает почетное место в Новгородском историческом музее. О находке передавалось из Москвы по "Маяку". И вот нашелся автор этого лозунга в уникальном художественном оформлении - бывший гусевский кавалерист Веселов.

В 1963 году Николай Иванович обнаружил останки лейтенанта медслужбы Евсея Марона. Листок из медальона  свидетельствовал, что семья погибшего проживает в городе Хвалынске Саратовской области. Но оказалось, что Мароны жили там лишь временно, в эвакуации, а затем куда-то уехали. Начались длительные, кропотливые поиски. Они увенчались успехом. Установлено, что в Ленинграде проживает вдова Евсея Марона - Роза Александровна и сын Аркадий, физик, доктор наук, а в Бобруйске учительствует второй сын - Владимир.

И этот перечень можно было бы продолжить.

Главный следопыт новгородской земли получает сотни писем из всех уголков страны - от ветеранов 2-й ударной, от родственников и однополчан, павших в бою, от своих коллег-следопытов. Эта переписка тоже занимает у него уйму времени.
Николай Иванович бывает в приволховских лесах и болотах не только в качестве
следопыта - ему приходится совершать походы и в роли проводника, гида.
В Новгород приезжают ветераны Волховского фронта, желающие побывать в тех местах, где довелось воевать много назад; приезжают журналисты и писатели, военные историки и военачальники - собирают материалы для повестей и романов, научных статей и мемуаров; приезжают экскурсанты, туристы из других городов, которые хотят повидать не только новгородскую старину, но и места недавних сражений.

Николай Иванович до мельчайших подробностей изучил боевые действия войск
Волховского фронта, и особенно 2-й ударной на территории Новгородской области. Он может не только рассказать, как это происходило, но и показать на местности - где это было.

Из Спасской Полисти в Новгород Николай Иванович вместе с семьей переехал в 1968 году и стал работать художником-оформителем в Новгородском производственном объединении "Азот". Здесь сразу же создал из рабочей молодежи группу следопытов - "Сокол". Соколята работают столь же увлеченно, как и их наставник.

Казалось бы, Николай Иванович настолько занят своей основной работой на заводе и следопытскими делами, что ему и передохнуть некогда. Но, к своему удивлению, я узнал, что он вдобавок рисует и пишет стихи. Свои картины и поэтические произведения посвящает героям и героическим делам 2-й ударной  армии. Одну - из своих наиболее удавшихся картин - "Бой под Мясным Бором" - Николай Иванович подарил подберезской школе-интернату.

Во время моих встреч с новгородскими журналистами, музейными работниками кое-кто называл увлечение Орлова расхожим словом "хобби". Мне показалось, что такая снисходительная оценка благородной и самоотверженной деятельности Николая Ивановича несправедлива. Нет, это не хобби, а подвиг, который продолжается десятилетия!


Нам не жить, как рабам! 
Мы родились в России: 
В этом наша судьба, 
Непокорность и сила!
Всеволод Багрицкий 
Из письма матери с Волховского фронта
 
Прости меня, твоего рядового, 
Самую малую часть твою. 
Прости меня за то, что я не умер 
Смертью солдата в жарком бою. 
Кто посмеет сказать, что я тебя предал? 
Кто хоть в чем-нибудь бросит упрек? 
Волхов - свидетель: я не струсил, 
Пылинку жизни моей не берег.
Муса Джалиль 
Моабитская тетрадь

Поисковые марафоны

Иногда загадка разрешается быстро и просто: фамилию воина, адрес его семьи следопыты обнаруживают в медальоне или на страницах записной книжки, в партийном или комсомольском билете, устанавливают по надписи, выгравированной на портсигаре или солдатском котелке. Но бывало и так, что данные оказывались неполными, отрывочными.
На поиски уходили годы, а то и десятилетия. Расскажу о двух таких поисковых марафонах.

В годы войны во фронтовых и армейских газетах имелись штатные должности поэта-писателя и художника. В начале 1942 года в газете 2-й ударной "Отвага" поэтом-писателем был юный Всеволод Багрицкий,  сын автора знаменитой поэмы "Дума про Опанаса", а художником - Евгений Вучетич, ставший впоследствии известным всему миру скульптором.

26 февраля Всеволод погиб от осколка авиабомбы, выполняя очередное задание редакции. Это случилось возле деревни Дубовик Любанского района. Тело поэта привезли на крестьянских санях в редакцию, которая в то время находилась возле Новой Керести.
Всеволода похоронили со всеми надлежащими воинскими почестями. Надгробную надпись выполнил Вучетич. Поэт погиб в возрасте неполных 20 , он пробыл на фронте всего 34 дня.
На похоронах товарищи Всеволода вспомнили пророческое стихотворение, которое юный поэт написал еще 15-летним подростком:
Он упал в начале боя. 
(Показались облака... 
Солнце темное лесное 
Опускалось на врага.)
Он упал, его подняли, 
Понесли лесной тропой... 
Птицы песней провожали, 
Клены никли головой.

Так вот,  Николай Иванович Орлов вскоре после войны задался целью найти могилу Всеволода. Он установил контакты с некоторыми однополчанами поэта по "Отваге", разыскал нескольких фронтовиков - кавалеристов, артиллеристов, танкистов, которые в сорок втором видели свежую могилу Багрицкого. Очевидцы присылали Николаю Ивановичу подробные описания, схемы. По этим схемам он искал сам, ему помогали соколята. Искать могилу Всеволода Багрицкого приезжали ребята ленинградского литературного клуба "Алые паруса", руководимые учительницей Идой Ильиничной Славиной. Но волховские леса по-прежнему упорно скрывали свою тайну.

В чем причина неудач?
Во-первых, тех товарищей, которые хотели помочь Николаю Ивановичу, часто подводила память. Во-вторых, по прошествии  десятилетий местность сильно изменилась. Многие старые ориентиры исчезли, на месте деревень и хуторов остались заросшие бурьяном  пепелища, вымахали ввысь новые деревья, повырастали новые рощи. Некоторые свидетельства очевидцев не только не помогали следопытам, но, наоборот, уводили их на ложный путь. Это особенно относится к надгробной надписи. Как она выглядит и к чему прикреплена - были разные версии.

После многочисленных поисков, споров, уточнений, согласований различных версий, наконец, был установлен обелиск. К нему прикреплена металлическая доска, на нем эпитафия, воспроизводящая временную надпись, выполненную когда-то Евгением Вучетичем:
"Воин-поэт Всеволод Багрицкий убит 26 февраля 1942 года", а ниже четверостишие:

Я вечности не приемлю. 
Зачем меня погребли? 
Мне так не хотелось в землю 
С любимой моей земли...

Это четверостишие - чуть-чуть перефразированные строки, принадлежащие Марине Цветаевой. Всеволод очень любил стихи этой поэтессы и многие из них знал наизусть.
Особенно часто вспоминал именно это четверостишие.

На место Всеволода Багрицкого в редакцию "Отваги" прибыл старший политрук Муса Мустафиевич Залилов, татарский поэт, который впоследствии стал широко известен под именем Мусы Джалиля.

Последний номер "Отваги" увидел свет 21 июня 1942 года. При выходе из окружения через "долину смерти" редакционная машина была разбита артснарядом. Из двадцати четырех работников редакции до Большой земли удалось добраться только троим.

О последних днях и часах Мусы Джалиля в окружении существуют две версии,
отличающиеся одна от другой некоторыми деталями. По одной из них, он шел с основной группой редакции, был тяжело ранен и попал в плен возле разбитой машины. Согласно второй версии, в тот момент, когда редакция "Отваги" получила приказ пробиваться на восток, Муса Залилов находился в одной из частей 2-й ударной. Там он был тяжело ранен и попал в плен. Фашисты бросили его в тюрьму, где он и написал цикл стихов, впоследствии получивший известность как "Моабитская тетрадь". 

На счету у Николая Ивановича имеются и такие интереснейшие находки, как круглые печати и угловые штампы некоторых воинских частей, сражавшихся на Волховском фронте, в том числе входивших во 2-ю ударную армию. Когда Николай Иванович сообщает мне о такой находке, он прямо на письме делает отпечаток. Я получил от него оттиски гербовой печати и углового штампа автодорожного отдела 2-й ударной армии и круглой печати 366-й стрелковой дивизии, ставшей впоследствии 19-й гвардейской.