Коричневая форма, два Железных креста...

В одном из музеев Риги открылась персональная выставка работ немецкого фотокора времен Второй мировой 88-летнего Георга Йозефа Гундлаха. Она посвящена захвату немцами Прибалтики, походу на Ленинград и битве на Волховском фронте. Несколько ранее эти работы экспонировались в Санкт-Петербурге и еще каком-то небольшом городе России.

ФОТОКОР «ЛОСЕЙ»

Для своих лет Георг Гундлах выглядит очень хорошо. Одет опрятно, даже, я бы сказал, с шиком: каждый день новая накрахмаленная белая рубашка и идеально выглаженные черные брюки. Чисто выбритый, с ясным взглядом из-под золотой оправы очков.

А рядом висит портрет Гундлаха шестидесятилетней давности: усмехающийся, несколько надменный немецкий обер-фельдфебель. Георг Йозеф рассказывает посетителям, что на фронте был только фотографом — обслуживал родных «лосей» — 291-ю пехотную дивизию вермахта, символом которой являлась голова лося. Посетители, конечно же, верят, но я-то знаю, что не существовало такой штатной должности — дивизионного фотографа.

Да и «иконостас» на груди молодого Гундлаха никак не отвечает его версии о «простом фотографе»: Железный крест двух степеней, знак за участие в рукопашной, значки штурмовика СА и члена молодежной фашистской спортивной организации...

«Я просто хорошо и много фотографировал на передовой, за это и получил награды», — говорит Гундлах. Может быть, для других эта версия и покажется правдоподобной, но как историк могу сказать, что летом 1942-го такие награды немцы давали немногим, а Железный крест 2-х степеней — вообще вручали за особые заслуги. Понимаю, что лжет, но на мой повторный вопрос Георг Йозеф показывает руками на спуск кнопки фотоаппарата — мол, только фотографировал.

Зато вопрос о других значках разбудил в Гундлахе чувство гордости. С моей переводчицей, в совершенстве владеющей немецким, Георг Йозеф разоткровенничался: «Я с 1932 года был в штурмовых отрядах, знаете... коричневая форма». И для большей убедительности поднял правую руку вверх. Девушка не поняла, что хотел сказать наш собеседник этой «коричневой формой», но я ей потом подробно объяснил, кто такие штурмовики, чем они занимались в Германии в 30-е годы. Вокруг нас стояли посетители выставки и слушали перевод — были и молодые люди, и уже в летах. Они, кажется, тоже ничего не знают про коричневую форму...

СОЛДАТЫ С БЕЛЫМИ ВОРОТНИЧКАМИ

Гундлах утверждает, что всю войну провел в 291-й дивизии. Сначала в Прибалтике и под Ленинградом, затем — в Мясном Бору, где погибла легендарная 2-я ударная армия Власова. О том, что было потом, Георг Йозеф рассказывает с неохотой. Вроде бы из-под Великих Лук дивизию перебросили в Белоруссию, далее — Украина: Шепетовка, Киев, Коростень, Сарны, Каменец-Подольский, Тернополь, наконец, Чехословакия. В 18-ти километрах от Праги в мае 1945 года его взяли в плен.

«Под Прагой я впервые за всю войну увидел юных советских солдат с подшитыми белыми воротничками», — говорит Гундлах, показывая на свою ослепительно белую рубашку и скользя взглядом по невзрачно и бедно одетым пожилым посетителям. Эти беленькие воротнички в тот момент ему, наверное, грязному, оборванному и измученному солдату, показались наибольшим издевательством. «А дальше начались наши страдания: мы ехали в Россию три недели, в нашем эшелоне многие умерли от голода и ран. Лично я прошел пять лагерей и только в 1948 году вернулся домой», — картинное покачивание головой, поиск сочувствия.

На мой вопрос, публиковал ли где-нибудь Гундлах свои снимки во время войны, он ответил, что не работал в пропагандистском аппарате, а потому не давал их в газеты. Старый фотограф сказал, что отправлял непроявленные пленки отцу — владельцу фотоателье, а тот их проявлял, распечатывал и хранил в несгораемых ящичках. Так они и уцелели, несмотря на то, что в 1945 году американская бомба почти полностью разрушила отчий дом. По возвращении домой Георг Йозеф застал лишь жену (родители погибли в 1945-м), пепелище дома да чудом сохранившуюся фотолабораторию с теми самыми снимками.

МЯСНОЙ БОР

Выставка Гундлаха, скажу честно, откровенно однобокая. На одних стендах — чистенькие немецкие солдаты, весело шагающие на Ленинград, на других — грязные и оборванные советские бойцы, попавшие в плен, измученное, изголодавшееся мирное население.

Особенно страшны многочисленные снимки из Мясного Бора, где летом 1942 года почти два месяца дрались в окружении остатки 2-й ударной армии Андрея Андреевича Власова. Георг Йозеф с пафосом показывает на фотографию, где засняты женщина и трое маленьких детей: «Посмотрите, они едят деревья!» Другой кадр — еще страшнее: живописно скомпонованные пилы и куски человеческого мяса... «Они — каннибалы!» — театрально вздымает руки Гундлах, подразумевая окруженцев.

Да, в Мясном Бору было все. В первую очередь, к сожалению, предательство своих же — верховного командования, которое не только отказалось от попыток вырвать 2-ю ударную из окружения, но и почти прекратило поставки продовольствия и медикаментов в «котел». Два месяца там действительно варили и ели кожаные ремни, кирзовые сапоги, кору деревьев. Но ведь продолжали драться!
Поэтому, несмотря на пафос Гундлаха, некоторые сюжеты, кажущиеся ему до сих пор дикими, на самом деле преисполнены высочайшего героизма. Больше всего потряс снимок 15- или 16-летнего мальчишки в советской форме, пустившего себе в голову из винтовки последний патрон... Чтобы проделать эту операцию, парнишка засунул ствол винтовки в рот, а на спусковой крючок нажал большим пальцем ноги. Или еще один снимок — погибший боец без гимнастерки, совершенно дистрофичной внешности. Да, советское командование его предало — лишило всего необходимого для жизни, но он не озлобился на московского тирана, не сдался, а до конца продолжал сражаться.

* * * К сожалению, подобных фотоматериалов очень мало. Между тем израненные, обезображенные солдаты, изголодавшиеся мирные жители — вот подлинное, действительно очень страшное лицо войны. И мы этого лица никогда не видели. Вот за это спасибо Георгу Гундлаху. За все остальное — Бог ему судья.

Ярослав ТИНЧЕНКО
Киевские ведомости №286 (2800), Вторник, 24 Декабря 2002