С Юрием Михайловичем Лебедевым я захотела познакомиться, прочитав его книгу «По обе стороны блокадного кольца». Разыскала телефон и, робея, набрала номер... Юрий Михайлович оказался доброжелательнейшим и заинтересованным собеседником. В продолжение наших телефонных разговоров и переписки я составила о нём своё мнение, которое можно выразить одним словом: он – подвижник. Познакомившись с книгами и статьями Юрия Михайловича, Вы поймете, что я в данном случае подразумеваю под этим словом. Меня же лично он подвиг ( сам того не ведая!) на то, чтобы я решилась поставить на сайте раздел «Годы войны и оккупации в Павловске». Тема сложная, потому что практически закрытая,- в том смысле, что материалов по ней практически нет. Но в том, что очень многие павловчане интересуются ею, я убедилась уже сегодня: почти все мои знакомые, которых я попросила «заценить» сайт до того, как у него появятся посетители из других городов, в один голос убеждали развивать именно этот раздел. Что я и буду делать, опираясь на поддержку и участие Юрия Михайловича Лебедева. Познакомьтесь с ним поближе:

Окончил Военный институт иностранных языков, г. Москва (1976 г.) по специальности переводчик-референт по немецкому и польскому языкам.

Воинское звание: подполковник запаса

Прохождение военной службы:

матрос на Балтийском и Северном флотах (1970-1971 г.г.),

курсант Военного института иностранных языков (1971-1976), г. Москва,

штаб Группы советских войск в Германии (1976 –1981 г.г.), Вюнсдорф,

штаб Ленинградского военного округа (1981-1983 г.г.) г. Ленинград,

сотрудник аппарата Военного атташе при Посольстве СССР в ПНР (1983 по 1987 г.г.) г. Варшава,

Генеральный штаб ВС СССР (1987 г.), г. Москва

штаб Ленинградского военного округа (1987 – 1992 г.г.), Ленинград.

Трудовая послеармейская деятельность:

- Специалист по менеджменту Фонда социальной помощи военнослужащим при штабе Ленинградского военного округа (1992-1993).

- Представитель Московской ассоциации «Военные мемориалы» в Санкт-Петербурге и Ленинградской области по реализации межправительственного российско-германского соглашения об уходе за воинскими захоронениями (1993-1994 г.г.);
- Сотрудник Народного Союза Германии по уходу за воинскими захоронениями (1994-2001 г.г.);
- Заместитель директора Музея подводных сил России им. А.И.Маринеско (2002 г.).

Общественная деятельность:

- Председатель центра международного сотрудничества «Примирение» (1995 – 2005 г.г.);
- заместитель председателя комитета в Совете ветеранов Санкт-Петербурга и Ленинградской области;
- член правления Гамбургского клуба.

В 2005 году в издательском доме «Нева» вышли книги Юрия Михайловича: «По обе стороны блокадного кольца» (автор) и «Правда о «Вильгельме Густлофе» (переводчик). В 2008 году в издательстве «Центрполиграф» вышла новая книга «Трагедия на Неве» (переводчик). Закончил перевод романа Арно Зурминского «Отечество без отцов».Статьи в журналах «Клио» и «История Петербурга» (2008 – 2009 г.г.).

(Статьи Ю.М.Лебедева для нашего сайта Вы найдете здесь).

Как видите, Юрий Михайлович очень серьезный и занятой человек. Задачей своего поколения он считает попытку довести до общественности достоверную информацию об общей трагедии народов, втянутых во Вторую мировую войну, и задача эта, согласитесь, многотрудна.

Но в личном общении это приветливый, веселый, любящий пошутить человек. Поэтому в заключение своего рассказа о нём и в качестве иллюстрации к своим словам я публикую его собственный рассказ о начале службы военным переводчиком:

"В 1976 году после окончания ВИИЯ - Военного института иностранных языков меня, дипломированного референта-переводчика по немецкому и польскому языкам, направили в ГСВГ. Это сокращение сегодняшнему постсоветскому поколению уже вряд ли что говорит. А тогда считалось большой честью попасть служить в ГСВГ - Группу советских войск в Германии.

Направили меня в Вюнсдорф, в войсковую часть, в которой довелось потом отслужить целых пять лет.

Когда я спустился с подножки поезда, то увидел лишь пустынный перрон и до боли знакомые наши русские привокзальные окрестности. Никакой Германией вовсе не пахло. С двумя тяжеленными чемоданами, набитыми под завязку военной лейтенантской амуницией, рывками передвигался я к дощатому зданию барачного типа, на котором по-русски было написано «Вюнсдорф». Уже потом я узнал, что буквально в нескольких сотнях метров находился еще один вокзал с точно таким же названием, правда, уже на немецком языке. То есть было два Вюнсдорфа: один, где располагался штаб ГCВГ, опоясанный колючей проволокой, как обычный зековский лагерь, и маленький уютный немецкий поселок со всеми прелестями для отдыха и красивейшим озером.

Кое-как я добрался до КПП, где через дежурного сержанта удалось связаться по телефону с комендатурой Вюнсдорфского гаринзона. Вскоре за мной приехал капитан на УАЗИКе, и мы отправились прямиком в часть, где я день за днем начал постепенно терять квалификацию переводчика. Первым звоночком к этому послужила следующая история.

Два шкафа и три кровати

Уже два дня я слонялся без дела по части, и вновь изучал секретное делопроизводство, которое еще в ВИИЯ опостылело донельзя. Как переводчик я пока востребован не был. Приближался конец рабочего дня, когда вдруг в помещение ворвался взмыленный подполковник и, ошарашено крутя глазами, как будто он искал самое главное в жизни, неожиданно наткнулся на меня.

- Слушай, лейтенант, не знаешь, где тут новый переводчик?

- Я к Вашим услугам, товарищ подполковник.

- Выручай, друг. Надо тут срочно перевести.

- Конечно, без вопросов. Как нужно: устно или письменно?

- Да, нет: все совсем просто. Нужно перевезти два шкафа и три кровати. Понимаешь, квартиру новую дали, вот переезжаю. Командир части тебя выделил на подмогу.

Так началась моя переводческая карьера в ГДР. В памяти после этого случая навечно отложилось понятие «омоним», когда слова с одинаковым звучанием, имеют разный смысл.

Специфика моей новой работы состояла в том, что мне требовалось знание всего лишь пары сотен немецких слов военного характера. Это я понял довольно быстро и приуныл. Мрачное настроение дополняло то обстоятельство, что из гарнизона я мог выходить достаточно редко: иногда раз в два дня, а нередко и раз в неделю. В Берлин, находившийся в 30 км севернее Вюнсдорфа, выбираться вообще не разрешалось. Для этого требовалось специальное согласие высоких начальников на уровне генералов. Понятно, что пользоваться этим могли лишь избранные, к числу которых новоиспеченный лейтенант не относился. Оставалось лишь приналечь на спорт, благо им разрешалось заниматься три раза в неделю, причем в служебное время. Так я «совершенствовал» свои знания в немецком языке, играя в футбол, бегая и плавая, поскольку возможностей для этого в штабе ГСВГ, офицером которого я являлся, было достаточно.

Условия проживания в Вюнсдорфе оказались тоже приемлемыми. Мне была выделена комната в бывшей казарме вермахта, где в годы Второй мировой войны находилась саперная рота, а сейчас проживал обслуживающий персонал штаба ГCВГ. Это были еще незамужние либо уже разведенные машинистки, официантки, продавщицы, преподавательницы русских школ. И надо же было случиться, что в этом «цветнике» оказался в единственном числе еще и неженатый офицер-переводчик. Как ни странно, но именно здесь нашлось применение моему немецкому языку. Постепенно небольшая лейтенантская комнатушка превратилась в своеобразную кают-компанию, где девушки вечерами после работы, могли не только смотреть, но и понимать через переводчика фильмы, которые телевидение ГДР крутило по своим двум программам. Когда я отсутствовал в наряде, либо уезжал в командировки, то комната также не пустовала. Все знали, что ключ находился под входным ковриком, и приходили на «голубой огонек», так как телевизоров ни у кого больше на этаже не было. Через некоторое время мне удалось приобрести у одного из знакомых «кулибиных» телевизионную приставку дециметрового диапазона, и на экране черно-белого «Рекорда» появились запрещенные кадры. Были они опаснее любой порнографии, поскольку теперь появилась возможность отсматривать целых три программы западногерманского телевидения. Это было великим табу всесильной советской идеологии. Сегодняшнему поколению, вступившему во взрослую жизнь уже после распада СССР, это покажется полной нелепостью. Но именно так оно и было, притом, что в советском гарнизоне на это еще как-то закрывали глаза. Следили лишь за солдатами, а вот жители ГДР были под колпаком у своего министерства государственной безопасности. Они смотрели лишь свои две телепрограммы со знаменитым «зандменнхеном» - «песочным человечком». Но этого им все-таки явно было мало. Возможно, поэтому постоянно росло число желающих всеми невероятными способами, включая полеты на воздушных шарах, убежать за границу, и осесть в соседней Западной Германии.

За пользование телевизором вкупе с переводом официантки одаривали меня остатками (не объедками) с генеральских обеденных столов. Таким образом, соблюдался принцип взаимной выгодности. Казалось бы, мне оставалось лишь радоваться такому стечению обстоятельств, однако разочарование службой военного переводчика лишь усиливалось. Речевая практика, а это основа квалификации переводчика, практически отсутствовала. Специфика моей деятельности не подразумевала общения с немцами напрямую. Этот контакт шел исключительно через обработку письменной информации, специфика которой, как я уже говорил, подразумевала употребление лишь нескольких сотен немецких военных слов.

Я отчаянно завидовал своим сокурсниками, которые попали служить в крупные города ГДР. Некоторые из них вообще не отличались внешне от немцев, поскольку вместо военной формы ходили в обычных джинсах. В отличие от меня они, образно говоря, буквально купались в речевой практике немецкого языка.

Поэтому первая же командировка за пределы Вюнсдорфского гарнизона стала для меня праздником, который, правда, омрачился некоторыми обстоятельствами.

Но это уже другая история…

Юрий Лебедев

Июнь 2009 года

Санкт-Петербург"

 

 

Смирнов Игорь Павлович< Предыдущая		Следующая >Художник Евгений Малых

< Предыдущая		Следующая >