Ф.Н. Глинка. Письма к другу. Ч. 1. СПб., 1816

Я пробежал прекрасныя зеленыя долины, видел чистыя стройныя рощи, видел текущия, брызжущия и падающие воды, слышал журчание ручьев и шум водопадов; встречал храмы, домики, беседки, хижины и пустыньки; видел урны, памятники и ряды статуй; словом: я видел сады в Павловске. Не роскошью и великолепием, одною благородною простотою украшены места сии. Скоро Граф поедет провожать выступающие в поход полки. Мы будем опять в Павловске, и я надеюсь рассказать тебе несколько приятных подробностей о нем.

ххххх

Под мрачным небом гуляю с ясною душою. Мелкой дождь туманит воздух; по временам падает снег; птички молчат, луга скучают. Но в прекрасных садах сих, где все питает ум, нравится вкусу и пленяет сердце, и в самое ненастье гулять весело.

Сейчас ходил я в так называемой розовый павильон. Это одно из любимых мест обладательницы сей страны. Песчаная дорожка, извивающаяся между пространных зеленых равнин и прекрасных рощиц, ведет к прелестному садовому домику, окруженному множеством розовых кустов. Я думал, что там встретят меня гордые привратники, облитые золотом, и не вдруг захотят удовлетворить любопытству безвестнаго странника. Я полагал, что в домике сем найду все, что роскошь и мода имеют пышнаго и блестящаго.
Но, друг мой! нигде так приятно не обманывался я в предположениях моих, как здесь, и никогда не был так доволен обманом своим, как теперь. — Прихожу — и вместо гордых стражей нахожу двух добрых израненных солдат, которые с удовольствием отворяют мне двери и с приветливою заботливостию спешат показать все любопытное.
Вхожу — и вместо блесков роскоши и вычуров моды нахожу украшение несравненно их превосходнейшее, — нахожу очаровательной вкус и благородную простоту. Государыня отделала домик сей по вкусу и сердцу своему и в приятные летние вечера наслаждается тут тихою беседою избранных людей и утешается красотами Природы при ясной в небесах луне, под шумом падающих вод, в благоухании цветущих роз.
Тут нет, как я сказал, предметов роскоши; но есть вещи драгоценныя: тут увидит любопытной прекрасныя картины, поднесенныя русскими художниками Покровительнице их; увидит чудесныя опыты вышивания шелками, - это дань сердечной признательности воспитанниц Института и Смольнаго монастыря. Оне повергли их к священным стопам общей Матери и Покровительницы своей. Впрочем, я бы желал привести сюда поклонников моды, богачей наших и указать им, как все просто и мило в обители Государыни нашей.
Обыкновенно говорят: пусть Государи покажут пример умеренности и простоты в жизни, — подданные охотно последуют им. Конечно, Государи для народов своих то, что отцы для их семейств. Так спешите ж вы, которые по крайней мере каждыя десять лет перестраиваете домы свои, каждой год переменяете украшения оных, всякой месяц шьете новыя платья для себя и каждую неделю, а часто и каждый день, покупаете уборы и наряды для жен своих; вы, которые позволяете алчной моде поглощать все доходы родовых имений ваших и с благоговением повинуетесь произволу модной торговки и ножницам иностранного портного, поспешите взять невольный пример: он готов для вас в священной Особе Государыни нашей и в достойном подражания образе жизни Ея.
Здесь (в розовом павильоне) все на своем месте; везде порядок, чистота и опрятность; тут есть небольшая Русская библиотека; поставлено Фортепиано и каждый день кладутся новейшие журналы и ведомости на особом столе для приходящих. Но что пишут в этих книгах, что хранится в этих прекрасных ящиках? — Открываю и вижу много знакомых и незнакомых почерков, вижу прозу и стихи: Великодушная Государыня позволяет всякому, кто бы он ни был, изливать тут чувства и мысли свои на бумагу. — Все, что напишется, кладется тут и в свое время удостаивается Высочайшаго воззрения. — Я нашел здесь прекрасные стихи знакомаго мне поэта Ф.Ф. Кокошкина, но больше всего понравилось мне приветствие Государю Александру, написанное одним из известнейших любителей отечественнаго слова и любимца Руских Муз, Юрием Алек. Нелединским.
Рассказывают забавный анекдот. Кто-то написал: "В прекрасном розовом павильоне все хорошо и всего довольно, только жаль, что недостает фортепиан!" — Через несколько дней строки сии были прочитаны — и фортепиан явился в павильоне . По этой одной черте можешь судить о снисходительности Великодушной Покровительницы сих мест!

ххххх

Как они услужливы, приветливы, добрые раненые солдаты! как ласково всякаго встречают, с каким удовольствием отворяют домики, храмы, беседки! как проворно перевозят чрез речки на паромах и плотах! — Вся их должность состоит в этом. — А сколько, ты думаешь, здесь раненых солдат. — 2000! Этаго недовольно: милосердая Государыня берет еще третью тысячу на собственное Свое попечение. Они все сыты, одеты, обласканы и получают хорошее жалованье. Вот еще пример для богачей: пусть всякой так же возьмет по нескольку инвалидов.
Они будут стражами его лесов, садов, надзирателями полей, сельских работ и проч. а он постарается успокоить защитников его спокойствия, верных слуг его отечества: и тогда уже не так, как теперь, необходимы будут нам инвалидные домы, которыми по справедливости восхищались мы в чужих землях.

ххххх

Милость Ея предает крылья ногам их! Надобно видеть, как они стараются угодить своей Государыне, с каким усердием стерегут вверенное им и с каким веселым лицом и с каким простосердечным восторгом говорят о милостях и щедротах Ея. А знаешь, как они (все инвалиды сии) называют Государыню? Матушкою… Они говорят: "сегодни Матушка гуляла там-то; а завтра сюда придет".
Вчера, говорил мне один инвалид: "Матушка горько плакала, отпуская солдат с молебном и с хлебом и солью в поход!" Они все, как сговорились. иначе не называют Ее как Матушкою. — Друг мой! пусть беспристрастие положит на весы свои с одной стороны все громкие титулы Царей, раболепием и лестию изобретенные; а с другой сие простое выражение невинных сердец: последнее перевесит!

ххххх

Я видел прекрасный памятник, воздвигнутый в Бозе почивающему Императору Павлу I - му Венценосною Супругою Его. — Изваяние чудесное! Жена, облеченная в порфиру, в неутешной скорби преклоня венчанное чело Свое на урну, горькими слезами обливает ее. Скорбь Ея безпредельна и сетование чрезмерно: кажется, что с прахом усопшаго погребла Она все свое счастие и часть самой себя предала тут земле. — Глубокая скорбь тесным союзом сочетала плачущую с прахом оплакиваемаго!
Утро, улыбающееся в небесах, застает Ее в горести, златое солнце не осушает слез и дочь молчаливой ночи, светлая луна, находит Ее все в той же тоске. — Я видел здесь, как плачет мрамор: слезы точно льются!… Мне казалось, что я слышал и стоны: так много влил художник жизни в надгробное изваяние свое.

ххххх

Что такое существенность и что такое мечта? — Я прошел за розовой павильон и увидел прекрасную деревню с церковью, господским домом и сельским трактиром. Я видел высокия крестьянския избы, видел светлицы с теремами и росписными окнами; видел между ними плетни и заборы, за которыми зеленеют гряды и садики. В разных местах показываются кучи соломы, скирды сена и проч. и проч. — Только людей что-то не видно было: может быть, думал я, они на работе…
Уверенный в существовании того, что мне представлялось, шел я далее и далее вперед. Но вдруг в глазах моих начало делаться какое-то странное изменение: казалось, что какая- нибудь невидимая завеса спускалась на все предметы и поглащала их от взора.
Чем ближе я подходил, тем более исчезало очарование. Все, что видно было выдавшимся вперед, поспешно отдвигалось назад: выпуклости исчезали, цветы бледнели, тени редели, оттенки сглаживались — еще несколько шагов, и я увидел натянутый холст, на котором Гонзаго нарисовал деревню.
Десять раз подходил я к самой декорации, и не находил ничего; десять раз отступал несколько сажен назад, — и видел опять все!.. Наконец, я рассорился с своими глазами, голова моя закружилась, и я спешил уйти из сей области очарований и волшебств! — Мой друг! Не так ли манят и обманывают нас мечты и призраки и на жизненном пути? — Видим, пленяемся; ищем, идем; трудимся, достигаем — и спрашиваем:

Где ж то, что нас влекло, где то, что нас прельщало?

Не так ли в утре юных лет

Приманки счастье нам казало? —

Но время опыта настало,

Со всем иным явился свет!…

Жизнь наша призраков полна,

И счастья нет в подлунном мире!

Там, там над солнцами, в эфире

Есть лучшая страна!...

ххххх

Гостеприимство, вытесняемое новым образом жизни из светских обществ, процветает здесь в полном блеске своем. Добрая, Милосердая Государыня является здесь повсюду ласковою, угостительною хозяйкою. Сделали шаг в сад — и вы у Ней в гостях! — В разных беседках и домиках всякой день приготовляются разные завтраки. Всякой, кто бы он ни был, может придти пить самыя густыя сливки и есть лучшее масло и вкусной сыр: щедрая рука невидимо угощает его.

Но склонность чувствительной Государыни к гостеприимству разпространяется еще гораздо далее тех мест, которыя украшает Она присутствием Своим. Вчера Граф Милорадович получил от почтеннаго Генерала Василья Александровича Пашкова письмо, в котором он выражает "что Ея Императорское Величество, по священному коренному обычаю предков наших, желает отпустить добрых солдат Русских в дальний и славный путь их, под благословением Божиим, с хлебом и солью; а потому для 30000 гвардейских войск, долженствующих проходить Гатчину и село Красное, определяет Она на каждаго человека по три фунта говядины и по три порции водки.
Господа же Генералы, Штаб и Обер Офицеры приглашены к нарочно приготовленным для них обеденным столам". — Все сие Государыня изволила делать на счет собственных Своих доходов; а доходы Ея не безпредельны, но безпредельно милосердие Ея!

П.П. Если богатые помещики, подражая древнему обычаю отцов своих и новому примеру своей Государыни, предложат так же хлеб и соль проходящим чрез селения их войскам, то войска сии совершенно довольны будут всем и в чуждые пределы унесут с собою чувство благодарности к гостеприимным соотечественникам своим.

ххххх

Скучная погода миновалась. Прояснилось небо, и зелень прелестных садовых долин явилась в полном блеске. Седые туманы свились в облака и ветры унесли их с собою. — Как усладительна вечерняя прогулка в здешних садах! Я сей час смотрел, как тихая заря алела в серебряных разливах вод. Множество мелких судов, украшенных разноцветными флагами, пестрили зеркальную поверхность прудов. В разных местах между рощиц и перелесков слышны были разные шумы и клики, отголоски и песни. Звуки свирели сливались с звуками рожка. Вдали близ дворца гремела полковая музыка; в одном углу слышан был веселый гам играющих в сельския игры; в другой стороне отзывы вторили Руские песни.
Так бывает здесь всякий день. Благотворительная Обладательница сих мест любит, чтоб веселились люди Ея. И как не веселиться им! Здесь никто не обижен, никто не утеснен. Сады здешние имеют то преимущество перед прочими, что в них приятность соединена с пользою. Зная, что труды награждаются щедро, рабочие люди стекаются сюда даже из Белоруссии. Весело поработав в садах, они радостно несут в помощь семейств своих вырученное ими. И соседние крестьяне охотно идут работать Царице. Они трудятся только в урочные часы. Весь вечер их: тут отдыхают, забавляются, поют.

Я сделал только самой слабой абрис Павловска. Полную картину онаго нарисовать может писатель, имеющий более досуга и способов. Я пишу, сам не знаю когда, урывками от дел.

Глинка Ф. Письма к другу. СПб., 1816.

Об авторе "Писем":  ГЛИНКА, Федор Николаевич [8(19).VI.1786 по другим данным -- 1785), имение Сутоки Духовщинского у. Смоленской губ.-- 11(23).II.1880, Тверь] -- поэт, прозаик, драматург, журналист. Декабрист. Брат С. Н. Глинки. Как и его брат, Федор Г. воспитывался в I кадетском корпусе (так после преобразования назывался Сухопутный Шляхетский корпус). Окончив корпус в 1803 г., он уже через два года был назначен адьютантом генерала М. А. Милорадовича. Боевой офицер, Г. участвовал в войне 1805--1807 гг., был при Аустерлице. В 1807 г., выйдя в отставку, стал сотенным начальником дворянского Ополчения. В это время Г. много путешествует до России, занимается литературой. В 1812 г. Г. вновь вступил в армию и был адъютантом Милорадовича. Он участвовал в сражениях под Смоленском и Бородином, в заграничных походах русской армии до конца 1814 г. За храбрость Г. был в 1812 г. награжден золотой саблей. В 1816 г. переводится в гвардейский Измайловский полк. В этом полку образовалось Общество военных людей, которое создало свою библиотеку, а затем и "Военный журнал". В 1818 г. этот журнал возглавил Глинка.