АЛЕКСАНДР ПАВЛОВИЧ БРЮЛЛОВ
(1798–1877)

10 декабря 1798 года в Петербурге в семье «академика орнаментальной скульптуры» Павла Ивановича Брюлло родился сын. Его мать Мария Карловна – дочь придворного садовника Шредера – была второй женой Павла Ивановича. От первой жены у него был сын Федор, он был почти на шесть лет старше Александра. Предки семьи Брюлло были французами. В Россию прадед Александра Георг Брюлло приехал в 1733 году.

В январе 1810 года Александр Брюлло стал учеником Академии художеств. Отец платил за его обучение, поэтому он назывался «своекоштным» воспитанником. Несколько раньше туда же поступил на казенный счет его брат Карл. Оба они были приняты «без баллотировки» – вне конкурса, – как сыновья бывшего преподавателя, удостоенного звания академика. Александру предстояло жить и учиться в Академии двенадцать лет – по три года в каждом из четырех «возрастов».

Способности и навыки, полученные Александром в семье, позволили ему сразу же стать одним из лучших учеников Академии художеств. Уже в марте 1812 года, благодаря успехам в рисовании, Александр и Карл раньше других учеников своего возраста были переведены из рисовального класса в гипсовый, являвшийся второй ступенью в образовательной системе Академии художеств. В 1816 году Александра наградили серебряной медалью «второго достоинства» за рисунок с натуры. Успешно закончив первую ступень академического образования, Александр перешел в специальный, архитектурный, класс.

В начале XIX века архитектурный класс академии возглавляли великие русские зодчие, мастера классицизма Захаров и Воронихин; после их смерти этим классом руководил Андрей Алексеевич Михайлов второй. Он и его брат А.А. Михайлов первый были учителями Александра Брюлло по классу архитектурной композиции. Позднее Александр тепло вспоминал своих первых учителей.

И в старших классах Брюлло занимался успешно. В 1819 году он получил серебряную медаль «первого достоинства» за рисунок с натуры и две серебряные медали «первого и второго достоинства» за архитектурные композиции.
31 декабря 1820 года Александр завершил курс обучения. Ему был присужден аттестат первой степени и звание художника четырнадцатого класса. Несколько позже с Большой золотой медалью оканчивает академию его брат Карл.

Художественное воспитание учеников академии, пронизанное идеями классицизма, дополнялось воздействием петербургской архитектуры, непередаваемое очарование которой остро воспринималось Александром. Знакомясь впоследствии с городами Западной Европы, он писал родителям: «Везде, проезжая Германию, обманывались мы в своей надежде, везде находили менее, ибо мы видели Петербург».

15 января 1821 года молодой архитектор поступил на службу в «Комиссию по построению Исаакиевского собора», где проработал до августа 1822 года. Вскоре жизнь Александра резко изменилась: слава о блестящих способностях братьев Брюлло и успехах, достигнутых ими в процессе учения, распространилась за пределами Академии художеств и привлекла к ним внимание Общества поощрения художников. Оно добилось разрешения у царя послать братьев своими пенсионерами за границу для усовершенствования в искусстве. В связи с поездкой за границу к их фамилии была прибавлена буква «в», и в историю искусства братья вошли как Александр и Карл Брюлловы.

В середине сентября путешественники приехали в Берлин, где пробыли около месяца. В этом городе Александру более всего понравились здания театра и Новой гауптвахты Ф. Шинкеля.
В Рим Брюлловы приехали в мае 1823 года, проведя в пути девять месяцев. Все первые дни братья бродят по городу, осматривая его площади и архитектурные достопримечательности. Здесь раскрылся талант Александра Брюллова и как мастера камерного акварельного портрета. Современники ценили эти работы наравне, а порой и выше акварельных портретов его старшего современника
П.Ф. Соколова и знаменитого его брата Карла.

В 1826 году Брюллов побывал в Лондоне и Швейцарии. Потом до возвращения в Россию жил в Париже. В 1828 году его посетил отец, ездивший в Люнебург навестить своих родственников. К этому времени кончился срок пенсиона от Общества поощрения художников: «…два года живу собственными деньгами», – писал Александр Карлу в 1829 году.

По видимому, основным источником заработка были портреты. К этому времени относится изображение знаменитого английского романиста Вальтера Скотта.

Брюллов возвратился в Россию уже признанным мастером. Издание альбома с обмерами помпейских терм принесло автору большой успех в архитектурном мире: Французский институт присвоил ему звание члена корреспондента, а Миланская Академия художеств и Лондонский королевский институт – звание действительного члена.

В 1830 году Брюллов снова приехал в Петербург. На соискание звания академика он представил проект Дома Инвалидов – убежища для увечных воинов – на побережье Черного моря. Согласно требованиям Совета Академии художеств к работам на получение ученого звания проект Дома Инвалидов выполнен Брюлловым «в изящном классическом стиле».
Центром композиции является церковь, высоко поднятая на террасу, к которой ведет широкая парадная лестница. Церковь подобна античному храму дорического ордера. Весь комплекс задуман как целостный архитектурный ансамбль, композиционно связанный с берегом моря террасами, лестницами и пандусами. Его праздничный облик соответствует южному ландшафту Крыма.

Проект Дома Инвалидов и выполненный Брюлловым портрет П.П. Лопухина – последнего из старинного рода Лопухиных – экспонировались на академической выставке 1830 года. За эти работы Брюллову присваивают звание академика, а в феврале 1831 года по решению Совета Академии его назначают исполняющим должность профессора второй степени. К его мастерской прикрепляют десять учеников. В сентябре 1832 года за исполненный по программе Академии проект Кафедрального собора Совет утверждает Брюллова в звании профессора второй степени. Как и другие молодые академики, Брюллов получает казенную квартиру в дворовом флигеле академии.

С 1820 х годов увлечение готикой знаменует возникновение новых романтических тенденций, противопоставлявших себя классицизму. Оно приобретает более планомерный, широкий размах, причем все более четко начинает пониматься различие между западной готикой и древнерусским зодчеством.
Александр Брюллов не остался в стороне от стилистических поисков. Стремление освободиться от «законов принятых правил» Брюллов осуществляет в своей первой постройке – здании церкви в Парголове, выполненной по заказу графини Полье.
Об истории строительства этой церкви рассказала Елена Александрова на на страницах журнала "Наше Наследие" ( № 83-84- 2007г).

В 1816 году Павел Андреевич Шувалов женился на княжне Варваре Петровне Шаховской (1796–1870) — правнучке  барона Александра Григорьевича Строганова.
В начале 1820-х годов супруги решили благоустроить принадлежавший им  огромный, но одичавший и разросшийся парк  в Парголово и возвести новый дом. Однако в декабре 1823 года граф умер, оставив двух малолетних сыновей: Андрея (1817–1876) и Петра (1819–1900).

Портрет Андрея и Петра Павловичей Шуваловых. Акварель А.П.Брюллова. 1825

Варвара Петровна, овдовев, покинула Парголово и несколько лет провела в Швейцарии, на берегу Женевского озера, на своей вилле между Женевой и Лозанной.  В 1826 году она, страстно влюбившись, выходит замуж за швейцарского француза из Лозанны, получившего графство от французского короля, а затем вступившего в русское подданство под именем Адольфа Полье. Он активно взялся за восстановление Парголовского имения и благоустройство парка. Однако реализовать до конца задуманные планы Полье не удалось — в марте 1830 года 35-летний граф скоропостижно скончался от чахотки.
Одержимая скорбью вдова решила превратить парк, благоустройством которого занимался ее супруг, в мемориал для увековечения его памяти, в романтический уголок скорби в готическом стиле, как раз вошедшем в моду в первые десятилетия ХIХ века в Европе, особенно в Англии. Мемориал включал склеп Адольфа, ведущую к нему от озера Адольфову аллею и церковь свв. апостолов Петра и Павла.

Центральным сооружением этого ансамбля был склеп, известный у современников как «могила Адольфа», он был сооружен недалеко от господского дома на берегу естественного пруда:

Его фасадная стена в виде стрельчатой готической арки была облицована красным финляндским гранитом. По всему контуру арки, от земли до венчающего склеп креста, шел чугунный карниз, обрамленный рисунком из готических розеток. В склеп вели двустворчатые двери. У задней стены склепа, на постаменте из черного с желтыми прожилками мрамора, находилась беломраморная коленопреклоненная, с простертыми к могильной плите графа руками, аллегория скорби итальянской работы. Надгробную плиту графиня ежедневно убирала роскошными тропическими растениями и диковинными цветами. Густые посадки деревьев по всему холму, в который был встроен склеп, создавали впечатление, что над склепом раскинут густой шатер зелени, оттененный яркой пестротой роскошных цветов разбитого перед склепом цветника. Гирлянды плюща, каприфоли и коббеи, благоухание множества цветов создавали атмосферу мистической отчужденности.

Впечатление, производимое на современников этим культом памяти по умершему графу, оставила в своих воспоминаниях М.Ф.Каменская, дочь известного скульптора Ф.Толстого, жившая в то время на даче в Парголове: «В то время… старый граф Шувалов уже умер и вдова его графиня Шувалова, рожденная княжна Шаховская, успела второй раз выйти замуж по страстной любви за графа Адольфа Полье и овдоветь второй раз. Этого второго мужа графиня обожала до того, что даже с мертвым не захотела расстаться и похоронила его тут же, около своей усадьбы, в прорытом в горе и отделанном на готический манер гроте. Весь грот, снаружи и внутри, был уставлен тропическими растениями. Плиту над телом покойного мужа графиня всякий день убирала своими руками богатейшими цветами. Но ей этого было мало: так как половину ночи она проводила в гроте, где было темно, ей хотелось украсить так могилу своего Адольфа, чтобы и ночью она поражала своею красотою».
Автором склепа и композиционно с ним связанной церкви, построенной также в готическом стиле, является архитектор А.П.Брюллов, только что вернувшийся на родину из Италии, где он и познакомился с В.П.Шуваловой и ее вторым мужем А.Полье. Сохранился альбом с рисунками и акварелями архитектора, где среди набросков, относящихся в парголовскому периоду его деятельности, есть карандашный рисунок  с изображением графа и графини Полье, сидящих за столом, и две акварели с изображением графа Полье на смертном одре и видом только что построенного склепа над могилой графа.



А.П. Брюллов. Церковь в Парголово
Следуя традиции русского культового зодчества, Брюллов поставил церковь на возвышенность — небольшой холм, открытый в сторону дворца и обсаженный кленами. В основе здания архитектор положил однонефную базилику с нерасчлененным внутренним пространством и одноалтарной абсидой, к которой с северо-запада и юго-востока примыкали восьмигранные башни, выступающие из объема здания пятью гранями.

Закладка храма состоялась в 1831 году.  Стены здания были возведены из кирпича и облицованы тесаным известняком светло-желтого оттенка, добытым в каменоломнях деревни Черницы близ Гатчины. Восьмигранные башни по углам главного фасада, как и стены, были орнаментированы резьбой по камню и увенчаны металлическим парапетом сложного готического рисунка. Вершина колокольни вся ажурная из чугунного литья, шпиль и другие металлические наружные украшения были выбивными из красной меди. «Несмотря на свои готические формы — шпиль, стрельчатые арки, контрфорсы и витражи, церковь близка архитектуре русского классицизма, с которой ее роднит ясность и простота композиции, выразительные глади стен и сдержанность в применении скульптурного декора». При входе во внутреннее помещение в нишах входных пилонов (по обе стороны от входа) стояли не характерные для православных храмов статуи апостолов Петра и Павла работы С.И.Гальберга. Статуи, как и деревянный (ясеневый) иконостас, не дошли до нашего времени. Однако представление о внутреннем виде этой церкви и ее иконостасе, полностью восстановленных в настоящее время, дают две гравюры середины ХIХ века и сохранившаяся картина неизвестного художника. Церковь строилась около 15 лет и была освящена в 1846 году.

Одновременно с возведением церкви Брюллов, очевидно, перестроил и усадебный дворец. Вид этого дворца — «Замка графини Полье в Парголове», дошел до нас в гравюрах М. Лустоно и акварелях В.С.Садовникова.

Замок графини Полье в Парголове. Литография Г.Энгельмана по рисунку М.Лустоно. 1833

Об облике дворца свидетельствуют описания современников: «Пройдя версту, вы дойдете до барского дома. Архитектура его проста, благородна, без вычур и затей. Несколько древних прекрасных берез бросают на него живописную тень. На одной стороне — легкая, возвышенная галерея-палатка, на другой — отделенный решеткой садик. Здесь дорожки и аллеи бегут во все стороны по ковру газона, убранного там и сям живописно расположенными клумбами цветов». Основное здание дворца было двухэтажным на подвалах, в 11 окон по фасаду, с «вальмовой» (четырехскатной) кровлей и высоким бельведером, украшенным куполом и флагштоком. Центральная ось фасада подчеркивалась двухколонным портиком, завершенным лучковым фронтоном, сохранившимся от первоначального дворца XVIII века. Дом имел бельведер, который был далеко виден из-за верхушек густых деревьев. В рисунке оформленных классицистическими наличниками окон бельведера и второго этажа, а также баллюстрады бельведера и подзора навеса крыльца просматриваются готические элементы. С правой стороны к дому примыкала одноэтажная пристройка. У дворца были устроены искусственные террасы и разбит парадный партер. На первом этаже находилась домовая Скорбященская церковь, отделанная по проекту А.П.Брюллова в 1831–1834 годах.

Другую свою раннюю постройку Брюллов осуществляет по заказу графини Юлии Павловны Самойловой – друга и почитателя таланта его брата. Дом Самойловой – относительно небольшое двухэтажное строение, замечательное своей продуманной планировкой, удобным размещением всех помещений и уютным, комфортабельным решением интерьеров.

В 1835 году архитектор построил на мызе Графская Славянка деревянный театр. Обращение к средневековому русскому зодчеству и, в частности, к народным деревянным сооружениям стало одним из направлений архитектурных стилистических поисков, вызванных к жизни романтизмом.
К постройкам Брюллова, осуществленным по заказам частных лиц и расположенным в окрестностях Ленинграда, относится и малоизвестная церковь Св. Екатерины в имении князя Л.П. Витгенштейна.

Первые постройки Брюллова, осуществленные им по заказам частных лиц в окрестностях Петербурга, создали ему репутацию талантливого, образованного зодчего и обратили на него внимание правительства. Строительство Михайловского театра (1831–1833)

Михайловский театр. Арх. А.П. Брюллов

укрепило этот авторитет, и в 1833 году Брюллова привлекли к работе в Кронштадте. В этом году на утверждение Николаю I были представлены три варианта проекта здания Градских присутственных мест гражданского ведомства в Кронштадте, разработанные архитектором Э.Х. Аннертом. Царю не понравился внешний облик здания, в результате чего последовало указание: «…возложить на архитектора Брюллова сделать новые для главных фасадов сего здания рисунки по сделанным его величеством замечаниям».
В окончательном варианте высота здания уменьшена, архитектура фасадов отличается крайним лаконизмом, типичным для казенных зданий позднего классицизма. Центр выделен крупными проемами с пилястрами во втором этаже и фронтоном.

В 1834 году зодчий оформляет залы в доме Д.Л. Нарышкина, где аристократическая элита столицы устраивала праздник в честь совершеннолетия наследника. Используя в своих произведениях готические, ренессансные, классические архитектурные формы, Брюллов первым в России утверждает право архитектора на «воображение», на свободный выбор исторического стиля, наиболее соответствующего его творческому замыслу.

Не меньшее признание получило и живописное мастерство Брюллова. Многие стремились быть увековеченными его виртуозной кистью.

Первые опыты Александра Брюллова-портретиста относятся к началу 1820-х годов, периоду пребывания в Италии. Однако, еще учась в Академии художеств, он показал себя как талантливый рисовальщик, не уступающий в мастерстве своему младшему брату Карлу. «Между моими первыми товарищами с малолетства необыкновенный талант в рисунке и в композиции проявляли два брата — Карл и Александр Брюлловы», — писал соученик братьев по Академии, гравер Ф.И.Иордан.

В 1821 году для усовершенствования практических навыков архитектора он, при содействии своего учителя А.А.Михайлова 2-го, поступил на службу в «Комиссию по построению Исаакиевского собора» на должность помощника по укладке фундамента, но занятий графикой не оставил. Одновременно А.Брюллов был привлечен к участию — рисованию с натуры и литографированию — в издании «Собрания видов Санкт-Петербурга и его окрестностей», предпринятому Обществом поощрения художников. Для этого альбома он исполнил по собственным оригиналам три литографии — «Сенная площадь», «Гуляние на островах» и «Адмиралтейство».


А. Брюллов. Сенная площадь

Общество поощрения художников по достоинству оценило его работу. Несмотря на то что при выпуске из Академии А.П.Брюллов не был удостоен золотой медали, Общество посчитало возможным оплатить пенсионерскую поездку за границу молодому талантливому художнику. В 1822 году Александр и Карл были отправлены на четыре года за границу.

Впервые талант Брюллова-портретиста раскрылся в Сорренто, куда его пригласил адъютант великого князя Николая Павловича В.А.Перовский, «прекраснейший человек во всем свете», любящий, по выражению художника, «тихую жизнь и художества». Он исполнил эффектный портрет В.А.Перовского в полный рост, на берегу моря, заслуживший на выставке Общества поощрения художников «одобрение всех».

Портрет В.А. Перовского

В конце 1824 года Александр Брюллов обосновался в Неаполе, в доме на берегу залива, в квартире с видом на набережную Санта Лучия, которая служила ему и мастерской. В это время в Неаполь «наехало много чужестранцев, из коих очень много было русских, которые, увидев несколько портретов, сделанных мною в свободные минуты, почти шутя, пожелали, чтобы я сделал и для них», — писал Брюллов родителям. Художник не придавал особого значения своим работам, создавая их, по его выражению, «почти шутя». Может быть, именно тогда и была им начата серия так называемых «террасных» портретов.

Заказов было так много, что Брюллову пришлось почти на полгода отложить отъезд из Неаполя. Он писал родителям: «У меня накопилось, наконец, столько работы, что я был в большом замешательстве оную кончить, и должен был работать, столько, сколько доставало силы и сколько позволяли глаза, а гулять позабыл совсем». Занятия портретным искусством увлекли его как профессионала. В то же время заказами он зарабатывал себе на жизнь, так как Общество поощрения художников нерегулярно высылало пенсион.

Акварелей 1826–1829 годов известно мало. В этот период Брюллов обращается к более динамичному, быстрому рисунку карандашом, к которому впоследствии прибегал редко. Каждый из его карандашных портретов является своего рода шедевром, будь то почти моментальный портрет В. Скотта (1826; ВМП) или продуманный во всех деталях портрет графини М.Г.Разумовской (1826–1829; ГРМ).

Портрет В. Скотта

Осенью 1829 года А.П.Брюллов вернулся в Россию. Звание придворного архитектора открыло для него широкое поле деятельности: он получает заказы от императорского двора и частных лиц, с 1831 года исполняет должность профессора архитектуры в Академии художеств. Однако слава художника-портретиста продолжала «преследовать» его и в России: в 1830-е годы Брюллов много работал на заказ, создавая  жемчужины акварельного искусства:

Портрет Н.Н. Пушкиной


Портрет А.Д. Баратынской


Портрет императрицы Александры Федоровны


Портрет В.К. Александра Николаевича и В.К. Марии Николаевны


В 1831 году Александр Павлович женился на баронессе Александре Александровне Раль. Семья Брюлловых была большая: три дочери – Софья, Юлия, Анна и два сына – Владимир и Павел. Последний внес значительный вклад в историю русского искусства, став известным живописцем.

Несчастья начались в 1834 году, когда умер от чахотки младший брат Александра Брюллова Иван. В 1835 году Брюллов потерял отца и своего трехлетнего первенца. Эти горестные для Александра Павловича дни совпали с периодом его напряженнейшей работы над, пожалуй, самым значительным его произведением – Главной Пулковской астрономической обсерваторией Академии наук.

Пулковская обсерватория. Фото 1

Создание Пулковской обсерватории стало крупным событием в культурной жизни России 1830 х годов. Местом для строительства была выбрана высшая точка Пулковской горы. В декабре 1833 года Брюллову и Тону поручили составление проектов, а 27 марта 1834 года специально созданная при Академии наук Комиссия о сооружении Главной Пулковской обсерватории рассматривала представленные варианты. Хотя архитектурное решение Тона импонировало ей «готическим» декором, комиссия высказалась в пользу предложения Брюллова. В протоколе она зафиксировала: «…отдавая должную справедливость изящным формам фасадов, проектированных обоими художниками, Комиссия единодушно признает внутреннее расположение по проекту г. Брюллова, несомненно, преимущественнейшим, по причине большей сообразности оного с учеными потребностями».

Художественный образ главного здания Пулковской обсерватории ярко отражает переходный характер архитектуры тридцатых годов. Греко- дорический ордер главного входа в его классическом виде, лаконичность и строгость композиции, соответствующие по представлению автора «храму науки», сближали это сооружение с архитектурой строгого классицизма. Архитектурные же формы боковых частей центрального здания – плоский рельеф и мелкий рисунок деталей, поэтичный облик статуй – свидетельствовали, что это произведение новой эпохи. Жилые корпуса Пулковской обсерватории представляли образец традиционной классицистической безордерной композиции. Гладкие стены, расчлененные междуэтажной горизонтальной тягой, были прорезаны прямоугольными окнами с наличниками.

Пулковская обсерватория. Фото 2

С июля 1836 года Брюллов все время проводил на строительстве, поселившись в Пулкове в доме крестьянина. Летом 1839 года обсерватория была закончена. Первым ее директором стал В.Я. Струве. Пулковская обсерватория размахом и совершенством своей научной деятельности вскоре заняла первое место в мире.
В августе 1833 года состоялась закладка лютеранской церкви Св. Петра на Невском проспекте. Капитальные работы были завершены в 1836 м, а отделка – в 1838 году. Брюллову удалось создать своеобразное, самобытное сооружение. Несмотря на свои необычные для Петербурга формы, оно органично вошло в сложившийся к началу 19- го столетия ансамбль Невского проспекта. Еще очень многое в этом произведении близко архитектуре классицизма. В то же время «романская» структура фасада и некоторая дробность и размельченность в прорисовке архитектурных деталей и скульптуры свидетельствовали о новых художественных вкусах.

А.П. Брюллов. Лютеранская церковь

Церковь в панораме Невского проспекта


Орган Лютеранской церкви


Лютеранская церковь

Лютеранская церковь. Деталь

Наиболее значительной петербургской постройкой Брюллова является здание Штаба гвардейского корпуса. К его проектированию Брюллов приступил весной 1837 года, а 10 июля этого года проект уже был утвержден.

Штаб гвардейского корпуса

Для нового здания отвели участок у восточной границы Дворцовой площади, рядом с Экзерциргаузом. Застраивая восточную границу Дворцовой площади, Брюллов стремился завершить исторически сложившийся ансамбль, не противопоставляя свое здание индивидуальностью и оригинальностью решения соседним сооружениям. Он правильно оценивал доминирующее значение и высокие художественные достоинства главных зданий и создал спокойную, нейтральную, лишенную архитектурных акцентов застройку восточной стороны. Этим зодчий подчеркнул основную композиционную направленность ансамбля площади по оси Зимний дворец – Главный штаб.

С середины 1840 х годов по проектам Александра Павловича строятся в Петербурге два крупных здания: Александринская больница (1844–1850) и Служебный дом Мраморного дворца (1845–1850).
Проект Александринской больницы – новый шаг в творчестве Брюллова. Не связанный необходимостью считаться со сложившимся архитектурным ансамблем, зодчий свободно оперирует формами, заимствованными из различных исторических стилей – «барочная» главка церкви, «готические» порталы и т п. Он «сочиняет» и новые архитектурные детали – в простенках между окнами «ставит» вместо обычных прямоугольных – пятигранные пилястры, опирающиеся на пилоны, членящие стены первого этажа. Находит он и необычный рисунок решетки парапета. Особенно отличают Александринскую больницу от ранее созданных в Петербурге общественных зданий громадные окна – новинка по тому времени.

В декабре 1837 года колоссальный пожар охватил Зимний дворец – замечательное творение Растрелли. Длившийся трое суток, он уничтожил все помещения дворца. Однако уже в марте 1839 года, то есть через пятнадцать месяцев после пожара, основные восстановительные работы были окончены. Как справедливо отмечал современник, «возобновление дворца есть учебная книга для будущих архитекторов и истинный подвиг для совершивших оное». Брюллов был одним из трех главных архитекторов по восстановлению Зимнего дворца.

В 1845 году Брюллов приступил к реконструкции и полному обновлению внутренней отделки Мраморного дворца. За эти работы в Мраморном дворце Брюллов был произведен в действительные статские советники. Интерьеры Зимнего и Мраморного дворцов, выполненные по рисункам Брюллова, отвечали новым художественным вкусам общества и стали образцом для многих архитекторов.
Александр Павлович принимал участие во многих конкурсах на проектирование памятников на полях русской воинской славы. Так, ему принадлежит памятник на Куликовом поле, установленный в 1850 году.

Памятник на Куликовом поле

Несмотря на эту многогранную творческую деятельность, Брюллов довольно рано отошел от практической работы. Николай I отвергал работы зодчего. С середины 19- го столетия вся деятельность Брюллова проходила в стенах Академии художеств. Уже в 1842 году он получил звание профессора первой степени, а в 1854 году стал заслуженным профессором.

В 1871 году академия торжественно отмечала пятидесятилетний юбилей творческой и педагогической деятельности Александра Павловича. В честь юбиляра была выпущена медаль, на сторонах которой изображены Пулковская обсерватория и ее строитель. В этом же году он ушел в отставку, продолжая оставаться членом Совета Академии.

Знакомства Брюллова были обширны и разнообразны. Через свою жену Александру Александровну он был связан с популярнейшим в те годы литератором, издателем журнала «Библиотека для чтения» О.И. Сенковским, выступавшим под экзотическим псевдонимом – Барон Брамбеус. Они были женаты на сестрах. Брат Карл ввел Александра в кружок Нестора Кукольника, на «средах» которого собирались литераторы, артисты, художники. Здесь он познакомился с Глинкой. Постепенно «среды» превратились в шумные вечера, бесполезные для творческих контактов, и в конце 1840 х годов братья перестали их посещать.

В доме поэта А.Н. Струговщикова архитектор встречался с Даргомыжским, Белинским, Жуковским, шутливо называвшим Брюлловых Александром Брамантовичем и Карлом Рафаэлевичем. Из письма Жуковского известно, что он обращался к Александру Павловичу с просьбой о консультации по поводу «реформ своих апартаментов».
На различных торжествах Брюллов встречался с Пушкиным, Крыловым, Вяземским, братьями Виельгорскими и другими деятелями русской культуры. Особо теплые, дружеские отношения связывали зодчего с семейством скульптора П.К. Клодта.

Заслуженный профессор Александр Павлович Брюллов скончался 21 января 1877 года. Похоронен он в Павловске, где обыкновенно проводил летние месяцы.