* * *

...На Эспланаде –
день морозный и пустой.
И позолоты припорошенная ложь
Твердит, что купол Инвалидов не похож
На Исаакиевский купол золотой.

Три фонаря, три фонаря – такой уж мост.
И повторенье их напомнит наконец,
Что за три тысячи остеклянелых верст
Есть у него –
чуть подлиннее – мост-близнец.
Те два моста – они похожи неспроста,
А фонари – их силуэт слегка кривой.
И врут тройные фонари на двух мостах,
О том, что Сена перемешана с Невой,
Что не в Париже, не сегодня, не вчера,
Что где-то в прошлом,
что когда-то на Восток...
Всё перепутано, как темный сон с утра,
Всё перепрятано, как боль руки в висок,
Всё перемотано, как хаос проводов,
Как телефонов неживые голоса,
Когда короткий для чего-то врет гудок,
Загнав спрессованную вечность в полчаса –

А в ней никак не досказать, не домолчать,
Не допонять и не додумать, и недо...
Пустая трубка сообщает верхним «до»
О том, что линия загружена опять...
Гудки ритмичны – как тройки фонарей,
Гудки привычны, как машины на мостах,
И безразличны, как безлиствие аллей
На Эспланаде...

* * *

Улавливая каждый лучик
В секунды скрученных годов,
С разбегу разрезают тучи
Кораблики двух городов:

Парижский – круглый, словно чаша
Полна неведомым вином,
(Пусть ветер орифламмой машет,
А в лилиях упрятан гном!) –

И трёхмачтовый, золочёный
Как жбан пивной, фрегат Петра.
(Под килем яблочком мочёным
Опохмеляемся с утра!)

Да только вот...

* * *

Gare d'Orsay ¹

Когда туман к воде сползает постепенно,
И облака сидят на креслах площадей,
Я в городе сыром завидую Гогену –
Нездешности его деревьев и людей.

...Сухой чертополох танцует на бумагах,
В редакциях газет – машинок чёрный лом,
А в серых зеркалах, в пустых универмагах
Красавица ольха смеётся над тряпьём.

И небо чёрное над набережной встало
Всё в белых искорках, как старое кино,
И на экран ползёт видение вокзала
Где паровоз летит в стеклянное окно. ²

Всё на места свои вернётся непременно.
И утки на воде – как тапочки Дега...
Шуршит буксир Марке над розоватой Сеной.
И тихо. И рассвет. И тают берега.

Прим.1 Бывший двухэтажный вокзал, а ныне музей французского искусства XIX века.

Прим.2 Аустерлиц – Аустерлицкий вокзал в Париже

* * *

ПАРИЖ ЦЫГАНСКИЙ

Спят хиппи у забора, в Курбевуа – конторы,
На Монпарнасе тоже, наверно, кто-то спит...
Не спят одни цыгане в дырявом балагане,
И маленький козленок за девочкой бежит.
Ах, те ее не видел? Ах, ты ее не знаешь?
Ну что ж, поставь будильник и окна раствори –
За мордами Конкорда в клочке зари поймаешь:
Козленок Эсмеральды пасётся в Тюильри.

В бетонных стоэтажьях, в проклятиях асфальта,
В снобических трущобах шестнадцати веков,
Гуляет по Лютеции козленок Эсмеральды
И рожками курочит рекламы дураков....
Не клерки и не хиппи, не фавны и не мавры –
Козленок Эсмеральды – о, дайте только срок! –
Порушит ваши кухни, потопчет ваши лавры,
Игрушечным копытцем языческий пророк!

Какие там химеры! Париж устал от воя,
Он фарами исхлестан и на века пропах
Резиной и бензином, отравленной травою,
И общество устало держаться на столпах...

Что ж, греческое – вольно, французское – манерно,
Российское... А если – все снова – от нуля?
Так может быть одно лишь цыганское безмерно?
Цыганскою планетой останется земля?
И разве термидора не стоят иды марта?
Машины мертвым стадом застыли до зари...
Козленок Эсмеральды гуляет по Монмартру,
Козленок Эсмеральды пасется в Тюильри.

* * *

Уходит женщина во мрак.
Безлюдный мост. Пустой кабак.
Не знают стёкла, почему
От них она идет во тьму,
Зачем так злобен за спиной –
Лишь обернуться – свет стеной,
Но в зеркалах открытий нет –
И лучше в спину этот свет,
Чтобы глаза наелись тьмой
Над набережною немой,
Чтоб чудился в каштанах свист,
Чтоб фары чёрные цвели,
Захватывая желтый лист,
И – прочь. Туда. За край земли,
Где сон ещё не так пуглив,
Где поглощает мглы прилив
Тот мир, в котором просто так
Уходит женщина во мрак...

Мост Мирабо

* * *

Шарманщик стоит на углу у Мадлен,
Хриплые вальсы крутит
В калейдоскопе окон и стен
И голых платановых прутьев.
Сидит на шарманке дымчатый кот,
Рыжая такса зевает и ждет...
Тяжелый, старинный, сверкающий вальс
Крутится над головой –
Он – не для нас и не для вас...
Постой, постой, постой...

Желтым высвечен Эйфель – он косится вдаль,
И соломенным кружевом кажется сталь,
Над мостами – пунктирные дуги огней,
Под мостами – кружащийся отсвет теней,
И тяжелый, как Сена, сверкающий вальс
Раскрутился над головой –
И пускай не про нас, и пускай не про вас –
Постой, постой, постой!

«НО ПАРИЖ, НО ПАРИЖ»
– под шарманку кружишь,
Отраженный жонглирует свет,
И мелькают, вращаясь, колонны Мадлен
В ярком калейдоскопе и окон, и стен –
Где же лучше?
Или там, где нас нет?
Но – старинный, тяжелый, сверкающий вальс,
Но – шарманщик,
хоть он – не про нас, не про вас,
Но – вращаются над головой
И огни, и мосты, и река, и коты –
Постой, постой, постой...